Бааль натыкался на стены, больно о них ударялся, но самих стен не видел. Бился о каменные своды, незримые, но так ощутимые телесно.
Бааль на четвереньках подполз к выходу, но и здесь наткнулся на округлый камень, которым, как он помнил, сам завалил вход в пещеру. Бааль навалился на глыбу всем телом, уперся ногами в стену, и только так он смог сдвинуть этот валун. Камень нехотя откатился вбок, но теперь перед Баалем оказалась гладкая стена изо льда. Снег замерз и оледенел, и выбраться из пещеры было по-прежнему невозможно.
Бааль ударил кулаком по льду, и острые куски разлетелись в стороны. Отколовшаяся льдинка больно царапнула глаз. Бааль в ярости ударил по льду еще раз, затем еще раз, и еще, но проход оставался закрытым. Нужно бить и бить, чтобы выбраться наружу. Но как долго сможет он продержаться тут, во мраке, в холоде, без еды и солнечного света?
Бааль нащупал в темноте голову оленя, и попытался расковырять неприступный лед его рогами, но рога обломались, и голову оленя пришлось снова отбросить прочь. Бааль прошептал заклинание, от которого гора затряслась, и несколько увесистых глыб свалилось со стены ему на голову и плечи.
Нет, заклинания не помогут. Можно обрушить гору, и погрести себя навеки. Бааль понял, что силы его не безграничны, и знаниям есть предел. Все, чем ты владеешь, может обернуться тебе же во вред. Впервые Бааль осознал, насколько человек жалок и наивен в своей гордыне.
И тут маленький богатырь вспомнил про порошок истолченной мумии, подаренный ему мудрецом. И в самом деле, Бааль развязал кожаный мешочек, висевший на шее, и увидел, что порошок в нем светится призрачным светом. Наконец-то он смог различить стены вокруг себя.
Бааль достал из мешочка небольшую щепотку магической пыли, и бросил ее на ледяную стену, закрывавшую выход из пещеры.
И случилось чудо. Порошок с шипением расплавил стену. Голубые куски льда обвалились клокочущим потоком, и Бааля, немного пошвыряв внутри мешка, вымыло водами из пещеры на заснеженную землю. Его как младенца извергло из мерзлого лона Матери Мира.
Над Баалем высилась заснеженная гора. Неприступные вершины ее карябали свинцовое небо. Где-то в лесу звучала сладкозвучная песня птицы Лизкор, которую никто не слышал, и умолкал ее смех.
- Ха-ха-ха! Тинь-ти-линь!
24. ПЕСНЬ РАЗЛУКИ
Птица Лизор гнездится высоко в горах. На далеких вершинах, где люди никогда не бывают. Мало кто видел эту чудесную птицу. То, как Лизкор выглядит, и какими повадками обладает, известно лишь из колыбельных песен. Да и сами эти песни пришли в наш мир из снов шаманов и людей блаженных.
А спеть птице Лизкор есть о чем. Из века в век парит она над скоротечным родом людским, замечая и откладывая в памяти как наиболее масштабные движения народов, так и самые сокровенные сдвиги человеческой души. Ничто не ускользает от ее всевидящего взора, проникающего в самые темные складки реальности.
Иногда эта птица снится детям, она хватает малыша когтями, и уносит его, пока тот спит, в недоступные взрослым миры. Там ребенок встречает предков, живших столетия тому назад, ангелов, сопутствующих нам всю жизнь, оберегающих нас в трудные минуты, но о присутствии которых мы не догадываемся, и, если повезет, Самого Творца, восседающего на драгоценном Троне.
Из этих полетов ребенок узнает все о своей судьбе, о той жизни, которую ему предстоит прожить, о тех горестях, которые предстоит вынести.
Почти всегда дети начинают плакать, и не хотят возвращаться в наш мир скорби, болезней и смертей, но птица Лизкор хватает их цепкими когтями, взмахивает крыльями, и возвращает спящего малыша обратно, к родителям.
Пробудившись, ребенок ничего не помнит ни о путешествии, ни о тех благородных тенях, что встретил он в прекрасном мире, ни о своей судьбе, которую вынужден прожить.
С того дня все, что происходит с человеком, его взросление, ведущее к старости, а затем и к смерти, это лишь воспоминания о той таинственной ночи, когда он был восхищен таинственной птицей Лизкор, и вознесен ею к Трону Всевышнего.
Сладкозвучная песнь волшебной птицы ему больше не слышна. Иногда человек угадывает ее в ночной тишине, в убаюкивающем шелесте травы и шепоте ветра, но всякий раз слова песни от него ускользают, оставляя в сердце горечь неизбывной разлуки.