35. ЗАМЕРЗШИЕ ПУСТОШИ
Внутри разметавшейся вьюги ничего не было видно, лишь красной каплей проступал камзол наездницы. Девушка не испытывала никаких неудобств, связанных с полетом на громоздком звере, и чему-то пугающе улыбалась.
Овцебык летел сквозь снежную пыль. Снег вихрился у него на пути, цеплялся за шерсть гранеными крошками. Бааль вцепился в подмерзшие на ветру клочья, обхватил спину овцебыка ногами, страшась опрокинуться в воющую пустоту.
Бааль закрыл глаза, чтобы их не кололи снежинки, но овцебык взвился еще выше, к самым звездам, и зловещая воронка, в которой они находились, осталась далеко внизу.
По перепонкам ударила звенящая тишина, и Бааль провалился в полную невесомость. В ней тучный овцебык обрел вдруг неожиданную грациозность. Увенчанная неподъемными рогами, густо заросшая шерстью туша парила в черном безмолвии как легкое перышко.
Давление ветра исчезло, и Бааль почувствовал, что может расслабить напряжение мышц. Он испытал неведомое прежде чувство наслаждения от свободного полета. Но эйфория длилась не долго.
Посмотрев на Бааля, девушка чему-то рассмеялась, и смех ее Бааля отрезвил, к нему вернулись прежние страхи. Бааль ощутил зиявшую под ними пустоту. Они летели мимо обжигающее-холодных звезд, мимо пылающих соцветий галактик, и вскоре длинные локоны овцебыка, развевавшиеся в безвоздушном пространстве, отяжели от сверкающих кристаллов.
Лет громоздкого животного замедлился. Девушка погладила зверя по заиндевевшей холке, и что-то шепнула овцебыку на ухо.
Овцебык кивнул шишкастой головой, выпустил из ноздрей дерзкую струю пара, и проревел трубным голосом, от чего у Бааля сжалось сердце. Баалю показалось, что от этого нутряного рева с небес посыпались звезды.
- Почеши у него за ухом!, - крикнула девушка Баалю: - Он это любит!
Бааль потянулся к голове овцебыка, и почесал у него за ухом, от этой ласки зверь заревел еще громче, мотнул опасными рогами, и сбросил Бааля со спины. Наездница ухватилась за свисавшие по бокам космы, уперлась ногами в ребра овцебыка, и удержалась на широкой спине ревущего зверя.
В снежном крошеве Бааль разглядел лукавый взгляд девушки, и стремительно полетел вниз, в раскрывшуюся перед ним бездну.
Не успев испугаться, Бааль пронзил пространство, и провалился в рыхлый сугроб. Откуда-то издалека, точно приглушенный снежной ватой, или выплывший из сновидения, послышался смех наездницы.
Бааль понял, что незнакомка его одурачила. Это были ее хитрые проделки, и не надо было чесать у овцебыка за ухом. Бааль стал со злостью выгребаться из-под неподъемного сугроба. Высунулся из хрусткого холмика, и увидел, что взъерошенный овцебык опускает покрытые ледяной коркой копыта на твердую почву. Их полет закончился, и наездница, по всей видимости, доставила его в заветное место.
Бааль недоверчиво покосился по сторонам. Метель прекратилась, снег по-прежнему сыпал, но теперь пушистые хлопья не казались чем-то необычным. Пространство утратило призрачность, и вновь налилось тяжестью внешнего мира.
В нескольких шагах от Бааля высилась закрученная спиралью ледяная башня. Острой сосулькой башня ввинчивалась в пасмурное небо. Девушка в красном камзоле спрыгнула с овцебыка, и помогла Баалю выбраться из сугроба.
- Давай руку!, - сказала наездница, вытягивая Бааля из сыпучей ямы: - Мы прилетели! Ты держался молодцом!
- Где мы?, - отряхиваясь, спросил Бааль: - И кто ты такая?
- Я – Тахтит, королева всего того, что видят твои глаза! Ведь они пока еще видят?, - ответила девушка, и снова засмеялась, теперь уже не таясь. От ее смеха у Бааля под сердцем кольнуло холодком.
Лицо Тахтит вытянулось, и стало похоже на посмертную маску, причудливые татуировки обрели подвижность, и Бааль смог их разглядеть. Это были похожие на узоры, выписанные растительным орнаментом буквы неведомого алфавита. Корявые знаки, сплетенные в магические заклинания. Но прочитать заклинания не удалось. Они были написаны на незнакомом Баалю языке, да и текст, сложенный из кривых букв, постоянно менялся.
Рисунки на лице Тахтит ее не портили. Девушка была мила, однако, в этой красоте таилось что-то отталкивающее. Трудно было определить возраст наездницы.