- Глаза мои видят прекрасно!, - произнес Бааль, ежась от холода, и выгребая горстями забившийся ему за шиворот снег: - Но вокруг одни льды и пустоши! Есть ли здесь жизнь?
И действительно, вонзенная в небо, льдина одиноко высилась посреди бескрайней пустыни, по которой ледяной ветер гонял снежную поземку. Только это и оживляло замерзшие пустоши. Вокруг не было ни единой души.
Местность, в которой они оказались, почти не отличалась от той, какую недавно покинули. Все то же самое, кроме гигантской башни. Стоило ли из-за этого лететь через все небо?
- Жизнь есть повсюду!, - с этими словами Тахтит взяла Бааля за руку, и повела его в сторону зловещего сталагмита: - Здесь есть ты, и есть я! А больше нам никто и не нужен!
Овцебык, тяжело дыша, фыркая, и неуверенно переставляя ноги по скользкому льду, пошел за ними следом.
36. ПРОЗРАЧНАЯ БАШНЯ
Бааль и Тахтит шли по сверкающей лестнице, по ледяным ступеням, которые, казалось, никогда не закончатся. Бааль не без досады заметил, что ступени этой лестницы были скользкими только для него одного.
Тахтит шла первой, не опасаясь поскользнуться, и не произнося ни слова. Лицо девушки отражалось в голубоватых плоскостях льда, изламывалось в гранях, всякий раз меняясь до неузнаваемости. Она шла по прозрачным ступеням ровно, неся свою голову, как кубок со смертельным ядом, смотря перед собой, и не прикасаясь к узорным перилам.
- И ты их не трогай!, - приказала вдруг Тахтит: - Иди, как можешь! Сам!
И Бааль был вынужден подниматься дальше на дрожащих ногах. Но всякий раз, когда нога его касалась полированной глади, Бааль был готов метнуться в сторону, и обрушиться вниз с нескончаемой высоты. Падать пришлось бы долго, лестница, закрученная спиралью внутри башни, не имела конца, и они взошли по ней очень высоко.
За прозрачными стенами плыли кудрявые облака, и глупые птицы, не замечавшие ледяной толщи, то и дело ударялись о внешнее покрытие башни. Бааль видел, как разбиваются об лед их маленькие головки, пачкая водянистые стены алыми брызгами. Где-то вдалеке бесшумно вспыхивали молнии.
Баалю показалось, что утончившаяся колонна, внутри которой они брели с Тахтит, покачивается от ветра. Он подумал, что если начнется ураган, башня надломится, и осыплется на землю острыми кусками льда. Или это кружилось у него в голове?
Лед, посеченный клювами бившихся об него птиц, трещал, и это усиливало страхи Бааля, он был уверен, что трещины на стенах расползутся, и они с Тахтит полетят вниз, к окоченевшей земли.
Земля сквозь голубую толщу льда перестала быть видна. Бааль с опаской поглядывал вниз, не находя и черного пятна оставшегося у входа в башню овцебыка. Перестали быть видны редкие птицы.
В мертвящей тишине Бааль не слышал дыхания девушки. Не слышал он и того, как дышит сам, хотя долгое восхождение должно было вызвать одышку. Возможно, Бааль попросту перестал дышать?
Все вокруг сковывало безмолвие, усиленное холодом, идущим от стен и ступеней винтовой лестницы. Наконец, Бааль не выдержал и спросил:
- Куда ты меня ведешь?, - и его голос, превращаясь в испуганное эхо, рассыпался внутри ледяной башни. На каждом витке спиралевидной лестницы голос Бааля изламывался и менялся, и возникало такое чувство, что принадлежит он хору тысячи голосов.
- Мы идем в мою спальню!, - ответила девушка: - Надеюсь, ты не станешь меня спрашивать, для чего?
- Я не понимаю, о чем ты говоришь!, - прошептал Бааль, его нога скользнула по ступеньке: - Я вырос в лесу, и никогда не был в королевских покоях!
Бааль схватился за поручень, но тот оказался скользким, и рука поехала по поручню вниз, а за ней накренилось и все тело. Потеряв равновесие, Бааль чуть было не рухнул с лестницы вниз, на дно башни, но Тахтит, не оборачиваясь, схватила мальчишку за шиворот, и поставила на ноги. Эта хрупкая девушка в красном камзоле была необычайно сильна.
- Сразу видно, что ты деревенщина!, - произнесла Тахтит, и засмеялась. Бааль не умел хитрить, стыдясь своей неловкости, он потупил глаза, и покрылся краской до самых ушей. Наверное, это и рассмешило девушку, и она залилась таким звонким смехом, что голос Тахтит, ударяясь о замерзшие стены, еще долго разлетался внутри бесконечной спирали, то падая вниз, к земле, то снова поднимаясь к шпилю.