Не теряя времени, Мевиш снарядил отряд из воинов, чтобы пойти по следу волка, оборотня из льдины, и кого-то третьего, шедшего между ними, что было сразу распознано по оставшимся на снегу следам Эльги.
То, что это была Эльга, в деревне узнали не сразу. Лишь некоторое время спустя Акэф, чье лицо было похоже на пористую пятку, обратил внимание на то, что надоедливой сестры убитого им рыжего Гийнэгийя нигде не видно, и догадался, кому принадлежат третьи следы, уходящие от идола Меторафа в сумрачный лес.
- Это Эльга освободила оборотня!, - шепнул Акэф вождю так, чтобы никто не услышал (по некоторым соображениям он до поры до времени не хотел придавать это огласке): - Я пойду с вами!
Мевиш не хотел брать в погоню за оборотнем гадливого Акэфа, кровопийцу и душегуба, воин он был никчемный, и ни у кого в деревне симпатии не вызывал. Однако, поразмыслив, вождь изменил свое решение. Следопытом Акэф был неплохим, одним из лучших, и навыки его в лесу могли бы пригодиться.
Догадка Акэфа на счет Эльги укрепила Мевиша в этой мысли.
Мевиш послал человека в дом Эльги, проверить, на месте ли сестра Гийнэгийя, и тот вернулся, сообщив, что дом девушки пуст, и пуст, по всей видимости, довольно давно. Эльга не ночевала в нем несколько дней. Акэф злорадно ухмылялся, от чего пористое лицо его стало еще безобразнее, и шрамы на нем стали выделяться грязноватыми полосами.
- Хорошо, пойдешь с нами!, - приказал Мевиш, и горцы, числом в девять человек, возглавляемые вождем племени, пустились в погоню за оборотнем. Мевиш был полон гнева и желания отомстить обидчикам за смерть родни.
Никто не сомневался в том, что выследить беглецов им не составит труда. Убить волка охотникам тоже не сложно.
Узнав, что им предстоит догнать и схватить красавицу Эльгу, недавно лишившуюся и брата, и мужа, горцы хитро переглянулись.
Акэф заметил похотливые улыбки на их обветренных лицах. Он понял, что нужно использовать момент, и заявить свое право на Эльгу сейчас, пока на это есть еще время. Потом ему будет трудно отбить девушку у воинов.
- Отдай мне бабу, Мевиш!, - Акэф заискивающе посмотрел в глаза вождю, и его лицо, похожее на пятку, сморщилось в подобие улыбки: - Зачем она тебе? У тебя уже есть пять жен, и много детей, а я, сам знаешь, один, хуже собаки! Никто меня не любит!
- Сперва нужно разделаться с оборотнем и волком!, - Мевиш с презрением посмотрел на Акэфа, и отвернулся. Вождь не скрывал своего отвращения к этому человеку.
- Мы их скоро догоним!, - прошептал Акэф, заметив брезгливый взгляд Мевиша: - Они еле плетутся! Ведет их волк! Но оборотень и Эльга за ним не поспевают! Оборотень, кажется, болен, или ранен! Он насилу шевелит ногами!
В это мгновение над лесом разнесся душераздирающий вой, было непонятно, воет ли это волк человеческим голосом, или по-волчьи ревет человек. Как раз в эту минуту Афор, проворно вкарабкавшись на вершину дерева, взвыл над бескрайним лесом.
Бесстрашные воины замерли на месте, и стали переглядываться. Никогда прежде они не слышали ничего подобного.
- Наверняка, это кричит оборотень!, - предположил кто-то из горцев. Мевиш жестом приказал ему замолчать, вынул из ножен меч, и напряженно прислушался к повторившемуся вою.
И вдруг неподалеку от них прогромыхал еще один рев, низкий, вырывающийся из чьей-то непомерной утробы, этот рев был еще жутче, и громче, чем предыдущий. И самое страшное, что доносился он рядом, из-за близстоящих деревьев, и приближался.
Воины невольно вздрогнули, но панике не предались, оголили мечи, и приготовились к битве. Сердца их были отважны.
Акэф, как и все воины, оголил свой меч, но незаметно отошел в сторону, и спрятался за покрытой снегом корягой. И уже оттуда, из-за коряги Акэф увидел, как верхушки деревьев в нескольких шагах от них, как от штормового ветра, стали раскачиваться, надламываться и лететь вниз, рассыпая во все стороны облака распылившегося снега. В небо взвились и полоумно заграяли птицы.
Из-за частокола показалось обросшее шерстью чудовище, оно шло в сторону воинов, разламывая и пригибая деревья, и издавая ужасающий рев. Иногда в этом реве угадывались звуки, отдаленно напоминающие человеческую речь, от чего воинам становилось еще страшнее. Голова косматого зверя напоминала голову человека, но из разинутой пасти, как у насекомого, торчали искривленные клыки размером с лезвия обоюдоострых мечей.