Бааль забежал в лес, чтобы зачерпнуть в ведро чистого снега, но вдруг увидел Акэфа, целящегося из лука в спящего волка.
- Эй! Мразь!, - крикнул Бааль и побежал на Акэфа, размахивая ведром. Охотник быстро развернулся, и направил стрелу в Бааля.
Стрела со свистом уткнулась в ведро. Пробила дно.
Бааль накинулся на Акэфа, сбил его с ног, и повалил в сугроб. Борьба длилась не долго. Бааль, выпивший грибной настойки, вновь почувствовал себя сильным, он легко вырвал из рук Акэфа кинжал, которым тот перерезал горло Гийнэгийю, а теперь пытался всадить его в лицо Бааля. Этим кинжалом Бааль пропорол охотнику брюхо, и тот повалился ему на грудь, измарав Бааля не только зловонными нечистотами, но и своей липкой кровью.
Проснувшийся от предсмертных криков Акэфа, волк Афор сидел в стороне, и равнодушно наблюдал за схваткой. Бааль сбросил с себя грязный труп охотника, поднял ведро, вынул из его днища стрелу, и, зачерпнув в ведро голубого снега, вернулся в баню к женщинам.
- Я отомстил за твоего брата!, - сказал Бааль, бросая под ноги Эльге окровавленный кинжал Акэфа. Бааль повесил ведро на крюк над очагом, и снег в нем быстро превратился в воду.
Эльга отложила варган, Лаахар убрала бубен и колотушку, но музыка в голове Бааля продолжала звучать. Теперь к голосам Эльги и Лаахар прибавились и голоса потусторонних демонов.
Лаахар сняла с крюка ведро, и, нежно поглаживая Бааля, омыла его из ковша теплой водой. Эльга протерла тело Бааля ворсистой мочалкой, смыв всю гадость и грязную кровь Акэфа.
- Выпей еще!. – Лаахар протянула Баалю крынку с настоем.
Бааль второй раз отпил колдовской влаги, и тягучая жидкость вновь обожгла его внутренности. Затем Лаахар уложила Бааля на нары, подняла с пола кинжал Акэфа, и отрезала у Бааля вначале левую руку, потом правую, левую ногу, затем правую, после этого Лаахар отрезала у Бааля детородный орган, который был у него не по годам велик. Не без удовольствия Лаахар передала его Эльге.
Все отрезанные части ведьма бросило в корыто, и хорошенько их обмыла. Обновленные конечности Лаахар пришила к телу Бааля.
- Теперь ты чист!, - сказала она: - Принеси второе ведро!
Бааль, став сильнее, чем прежде, схватил опустевшее ведро, и выбежал из бани. Отбежал в сторону, чтобы зачерпнуть искристого снега, и вдруг ему показалось, что в ветвях заснеженного дерева что-то шевелится. Ему послышался плачущий птичий щебет. Бааль пригляделся, и увидел высоко на ветке прибитую его стрелой птицу Лизкор. Птица судорожно билась, издавала жалобные стоны.
- Так вот, значит, куда долетела моя стрела!, - подумал Бааль, и, отставив ведро, начал карабкаться на дерево.
Но чем дольше взбирался Бааль по ломким веткам, тем длиннее становился ствол кедра. До птицы Лизкор ему было не добраться.
Внизу под деревом сидел Афор, он все так же равнодушно следил за усилиями Бааля подняться к вершине не заканчииввающегося ствола. Волк скучающе зевал и облизывался красным языком.
- Помоги мне!, - крикнул Бааль волку, и Афор, почесав лапой за ухом, не раздумывая взметнулся к нему на ветку.
Бааль уселся волку на спину, и они добрались до страдающей птицы. Стрела пробила ей золотое крыло, из раны вытекала кровь, которая тут же замерзала, и крупным бисером падала в снег.
- Прости меня!, - Бааль выдернул из крыла птицы стрелу, и она, издав радостный крик, взвилась в небо, осыпая Бааля ворохом золотых перьев.
Афор невесомыми прыжками донес Бааля до земли, и оставил его перед баней. Бааль поднял ведро, наполнил его снегом, и вошел в прогретую землянку.
Лаахар и Эльга смыли с Бааля налипшие на его тело перья, и Лаахар вырезала у Бааля из груди сердце, которое в ее руках продолжало пульсировать и сочиться кровью. Эльга обмыла мясистый ком в корыте, и Лаахар снова вшила сердце в грудь богатырю.
- Теперь ты свободен!, - сказала ведьма: - Принеси мне третье ведро!
В третий раз выбегает Бааль из бани, и теперь он не узнает распахнувшегося перед ним мира. К Баалю возвращается способность слышать и понимать голоса зверей, утерянное умение разговаривать со стихиями, и все мудрые навыки, переданные ему Леахлифом.