Вошла Матерь Мира в пещеру: и видит - тени на стенах играют.
Выходит - они живые… -
Увидела Матерь Мира свою тень. Удивилась.
Выходит - она не одна… -
Кто-то еще в этом мире есть. Сила какая-то.
И вдруг накинулось на Матерь Мира Нечто.
И стало с ней бороться. Гнуть ее и терзать.
Долго билось Нечто с Матерью Мира.
Никто победить не мог.
Оба сильные.
Но вот от тяжелого удара пламя из рук у Матери выпало.
Упал огонь на землю. И погас.
Темнота опять ее окружила. Окутала.
Страшно.
А когда снова открыла Матерь Мира глаза… -
Рядом с ней на земле лежал улыбающийся младенец.
Человек.
47. ИСКРИВЛЕННЫЕ ЗЕМЛИ
Бааль летал на Афоре над хребтами гор, достигал земель эвров. Рассекая перистые облака, пролетал над знакомыми холмами, над озерами, над руинами Храма, над селением эвров, узнавал с высоты Леахлифа, Йофгу, Мафхида.
- Эге-гей!, - кричал им Бааль из поднебесья, но его никто не слашал, и не замечал. Жизнь эвров шла своим чередом, и о Баале, казалось, никто не вспоминал.
Бааль просил Афора спуститься на землю, но всякий раз волк уносил его обратно, в глухие дебри лесов. Магия Афора была такова, что взлететь-то он мог легко, и мог быстрее стрелы пронзить любое пространство, но всякий раз обязан был опуститься на землю в том месте, с которого ее покинул. И никак иначе.
Афор был вынужден возвращаться к своим следам, оставленным на снегу. Замети ветер отпечатки его лап, и Афор, и Бааль, сидящий у волка на загривке, разбились бы об землю. Посему полеты их длились не долго, Афор не мог вернуть Бааля домой. Приближаться к чужой земле волку было небезопасно.
Афор долетал до священного плато эвров, проносил Бааля над глыбами разрушенного Храма, и сразу же несся обратно, к землянке ведьмы Лаахар. Эти полеты только усилили тоску Бааля по родным местам, и он, наконец, начал собираться в обратный путь.
Сказки Лаахар его завораживали, забота Эльги развивала лень, проводить неистовые ночи с двумя красавицами было приятно.
Но в небе кружилась птица Лизкор, и она звала Бааля в дорогу, напоминая богатырю о его долге перед народом эвров.
За время, проведенное вместе, Лаахар, Эльга и Бааль стали близкими друзьями, и, расставаясь с богатырем, женщины невольно всплакнули. Для них Бааль был и братом, и сыном, и любовником, и поэтому боль утраты ощущалась ими с утроенной силой.
Все понимали, что видятся в последний раз. Искривленные земли больше никогда не сведут их всех вместе.
- Ты можешь остаться здесь навсегда!, - предложила Лаахар, не веря в то, что Бааль воспользуется ее гостеприимством.
- Правда, оставайся!, - вторила Эльга, но и она знала, что это невозможно.
Бааль в последний раз заглянул в водянистые глаза ведьмы, но ничего не сказал. Эльга тихо заплакала. Все понимали, что время пребывания Бааля в этих горах избыто, цель его достигнута, птица Лизкор освобождена, и богатырь обязан вернуться к своему народу.
Афор некоторое время шел за Баалем следом, бесшумно ступая по подтаявшему льду, но, в конце концов, также бесшумно исчез.
Бааль остался в лесу один, и с удивлением почувствовал, что он рад своему одиночеству. Мир стал к нему ласков, мир говорил с ним. И вновь, как когда-то, очень давно, стихии служили Баалю, и дикие звери сами шли под его клинок, чтобы Хозяин мог насытиться их плотью.
В одном из ущелий Бааль встретил Шэлэга, но повадки великана, на этот раз, были миролюбивыми. Шэлэг опустился на колени, постучал кулаками по заросшей груди, и изрыгнул утробный рев.
И Бааль расслышал в клокочущем рыке слово: « - Хозяин!», - и никакой угрозы от снежного человека теперь не исходило, это было угодливое раболепие слуги, готового исполнять прихоти господина.
Путешествие вниз с горы было легким и приятным. Прекрасные виды, на которые Бааль прежде не обращал внимания, расстилались под величественными позвонками высоких гор. Овивал ветерок.
Где-то вдалеке свинцовой полосой тянулся океан, о нем Бааль слышал от Леахлифа, но представлял его себе совсем по-другому. Бесконечные леса макушками деревьев стремились к небу, и отсюда, с отрогов гор, напоминали измятое покрывало, на которое хотелось улечься, закрыть глаза, и забыться сном, что сродным смерти.