А потом, когда опьянение проходило, маатари находила внутри своего благословенного чрева дочку-сестру.
Нам не нужны были звери, чтобы размножаться.
Тем более, не нужны были нам мужчины.
Но вот как-то раз, века спустя, когда одна из маатари рожала дочь-сестру, вытекший из нее мед выпил дикий медведь Шома-кро.
Медведю так понравился янтарный нектар, сочившийся из лона женщины, что Шома-кро, ошалев от пьянящего напитка, напал на маатари. Та была слаба от родов, и не смогла защитить себя.
Прежде звери никогда не накидывались на людей. От страха у девы случился выкидыш. Так впервые в мир проникла ненависть.
На земле появился страх. А вместе с ними в мир вошел и первый недочеловек, первый зохуурапи – первый мужчина.
Шома-кро задрал маатари.
Разорвал ее тело.
Выдернул кишки.
Переломал ее кости.
Схватил облитого кровью младенца, и унес в дебри дикого леса, и там выходил его на горе всему живому на земле, и на небе.
С того дня маатари стали смертны. А в темной чаще завелось злобное существо – зохуурапи, людоед.
51. ТЫСЯЧЕЛЕТНЯЯ ВОЙНА
Зохуурапи влечет к женщинам, но он их - боится. Чувствует, злодей, что на земле он появился, как преступник, против закона и правды. Зохуурапи вошел в мир вором, он не любит наш мир, он здесь – пришелец. Земля в нем не нуждалась, и за это он ее ненавидит.
Между ног у зохуурапи свисает отросток, напоминающий пчелиное жало. В минуту ярости отросток становится большим и упругим, как коряга. Жало перерезают жилы, оно наливается кровью, и выглядит грозно. Из отростка истекает пенящийся яд, благодаря которому на земле появляются другие зохуурапи. Тело людоеда лохмато, как у Шома-кро, и голос его груб, как рык взбешенного тигра.
Со дня появления зохуурапи благоденствие закончилось. В мире укрепилась смерть. Люди начали ненавидеть друг друга. Убивать. Болеть и умирать. Повсюду воцарилось зло. Людоед не жалел ни леса, ни зверя, живущего в нем, ни птицу. Зохуурапи не щадили ни стариков, ни женщин, ни детей. Всюду сеяли хаос и смерть.
В знак о скорбном дне, когда медведь Шома-кро убил человека, Матерь Мира сделала так, что мы, маатари, каждый месяц бываем больны. Из тела женщины вытекает кровь. Мы становимся неспособны ни к войне, ни к охоте, ни к любви.
В такие дни мы, маатари, посвящаем наши помыслы, и ту кровь, что из нас выходит, Матери Мира. Маатари молятся и поют песни. Мы жжем костры и вспоминаем предания о том счастливом времени, когда Богиня жила среди нас, и в мире еще не появилось зло.
Но именно в такие дни зохуурапи и убивают наших благородных сестер. Сами зохууапи трусливы, но, собираясь большими стаями, они нападают на нас, маатари, в самый неудобный момент. Теперь мы беспомощны. Мы стали ничтожны, мы стали равны зохуурапи. Нас больше не защищает Богиня.
Матерь Мира, потрясенная горем, и от брезгливого чувства, вызванного смертью маатари, покинула нашу Вселенную. А между мужчинами и женщинами началась война. Длится она тысячелетия, и не закончится до скончания времен. До тех пор, пока Матерь Мира, как вспышка молнии, не вернется к своим покинутым творениям с очистительной местью.
В честном бою зохуурапи было нас не победить, но так, нападая исподтишка, мужчины причиняли нам много бед и страданий. Мы не могли истребить мужчин полностью, чтобы не исчез и род маатари.
Наши храбрые сестры брали зохуурапи в плен, и использовали, как домашний скот, и для продолжения рода.
Плененных воительниц людоеды лишали гордости, и употребляли лишь для утех. В нечистом племени обретались как самцы, так и самки. Некоторые глупые маатари, потерявшие честь, оставались среди зохуурапи, и этим тварям было проще размножаться.
Зохуурапи совокуплялись не только с женщинами, но и с лесными зверями, и все, что появлялось на свет от преступных извращений, становилось зохуурапи. Ничем другим наши враги и не занимались, лишь только плодились и размножались, как насекомые, плодились и размножались. И однажды мы, маатари, поняли, что наших врагов, захуурапи, неисчислимо больше, чем нас, и нам угрожает опасность истребления. Вражда между маатари и зохуурапи длилась несколько тысячелетий, пока ни настал день великой битвы.