Леахлиф спрятал свиток с магическими заклинаниями в кожаный футляр, и сел за накрытый Йофгой стол. Мясная похлебка остывала.
9. РАЗБИТЫЕ ЧЕРЕПКИ
Бааль заговорил очень рано, он начал разговаривать и встал на ноги почти одновременно. Причем, пошел Бааль не на четвереньках, как все смертные, а сразу на двух ногах, твердо, расправив плечи, и без опасения упасть, и расшибиться об землю.
Йофга не без удивления шла за ним, готовая в любое мгновение подхватить малыша, но Бааль к ней повернулся, и сказал:
- Спасибо тебе, женщина! Дальше я пойду сам!
Йофга, хотя и не была матерью Бааля, но всплакнула, и отошла в сторону. Радость переполняла ее доброе сердце.
Речи Бааля не были детским лепетом и наивной тарабарщиной, они отличались осмысленностью и глубиной. Бааль никогда не говорил лишь для того, чтобы говорить, как это делают все дети, и многие взрослые люди. Он либо задавал Леахлифу интересующий его вопрос, либо с чем-то из его высказываний не соглашался, и, не вступая в спор, приводил свои аргументы, либо просто молчал.
Внутренняя жизнь Бааля была необычайно богатой, и не было необходимости менять ее на пустые разговоры.
Бааль очень рано был обучен Леахлифом читать, и понимать магические писания. Ему не было и двух лет, а он уже разумел грамоту, много времени проводил за изучением священных свитков, и запоминал все тексты, которые прочитывал.
Такая любовь Бааля к книгам напугала Леахлифа, и он запретил воспитаннику читать:
- Не все мысли следует впускать в голову, и не всех людей в сердце! Твой разум должен быть открыт лишь для Хозяина!
- Но ведь я и есть – Хозяин!, - удивился Бааль, не понимая, о чем это распространяется выживший из ума горбун. В последнее время Баалю мнилось, что Леахлиф немного повредился рассудком, и не все его речи он теперь воспринимал всерьез. Леахлиф стал казаться Баалю смешным и нелепым стариком, заслуживающим скорее жалости, чем уважения. Леахлиф это отношение заметил, но виду не показал.
- Ты Хозяин над нашим народом!, - вздохнув, ответил Леахлиф, его уже начинала беспокоить заносчивость подкидыша: - Над нашей историей, над нашей судьбой! Но, поверь мне, сынок, и над тобой есть Хозяин, создавший все, что тебя окружает, и все, что наполняет твое сердце и разум! Ему и служит народ эвров, и ты, как Хозяин эвров, должен служить Хозяину Миров!
- Какой же я Хозяин, если нахожусь в услужение неизвестно у кого!?, - недоумевал Бааль: - Мне кажется, старик, ты и сам не понимаешь, о чем говоришь! Хозяин бывает один!
И неизвестно, чем закончился бы этот спор, между мудрецом и его дерзким питомцем, не появись вовремя Йофга. В одной руке кормилица несла чашу холодного вина для Леахлифа, во второй держала чашу яблочного сока для Бааля.
- Остудитесь, спорщики!, - примиряющим тоном сказала Йофга: - В такую жару не стоит горячиться! Испейте!
Леахлив принял чашу у Йофги, и, не сводя с Бааля пылающего взгляда, испил ее до дна. Бааль пригубил яблочный сок, но с отвращением его выплюнул, и со всего маху разбил чашу об камень:
- Иди, женщина, принеси и мне вина!
Возражать двухлетнему богатырю Йофга не посмела, собрала с земли черепки, и молча отправилась за второй чашей вина.
10. В ОКРУЖЕНИИ ВАРВАРОВ
Однажды на своем белом скакуне прискакал Мафхид. Он был одет как человек, идущий на войну. Из-за спины, в расписанном узорами колчане, выглядывали лук и стрелы. Бедра были обвешаны кинжалами и маленькими ножами. С правой стороны висел обоюдоострый меч. На голове у Мафхида красовался кожаный шлем с чеканными пластинами. Локти и колени защищали медные щитки.
- Ты что, собрался на войну?, - спросил воина Леахлиф, что-то в облачении Мафхида сразу же его насторожило.
- Мы живем в состоянии войны, разве ты забыл?, - браво выпалил Мафхид: - Хочу показать малышу округу, по которой рассыпан наш народ, и те дикие племена варваров, в окружении которых живут эвры! Это может быть опасно, но пора ему увидеть мир, в котором мы обитаем! Чем быстрее он станет воином, тем лучше для него же, ты так не считаешь?