Правда, имелся еще каменный резец, который Маати нашла здесь, в пещере, и который мог пригодиться для обороны от змей, кишащих в этом узилище. Но, немного пораздумав, Маати выбросила и резец.
- Раз таков закон, мы его будем соблюдать!, - объяснила Маати свой поступок Баалю: - С оружием в священном лоне находиться нельзя! Это обозлит духов Моонора! И тогда нам уже не выбраться отсюда живыми!
Повсюду роились ворохи вертких змей. Змеи плавали в черной воде, повисали на причудливых сводах пещеры, выползали из узких трещин. Баалю и Маати было слышно их мерзкое копошение, но они знали, что если этих тварей не потревожить, они не нападут.
В упругих волосах у Маати была спрятана священная фигурка Матери Мира. Это был ее оберег, и Маати не считала его оружием.
Наверное, в такое же жуткое логово в незапамятные времена и вошла Богиня, как о том повествуют мифы маатари. Именно здесь на Матерь Мира накинулось Нечто, и, наверное, из такой же гибельной пещеры Богиня и вынесла первого человека.
И теперь Маати повторяла опасный путь Матери Мира, уходя все дальше от мира людей, чтобы вернуться к ним в новом качестве.
Маати вспомнила заклинание, которому обучили ее мудрые жрицы Йу-а-шам, и безостановочно его повторяла:
- «Абу-бра-шама-шама! Коло-эцы-шама-кро! Твоя сила – твоя любовь! Твой свет – твое спасение!»
На эти слова всегда откликается Богиня, а только на нее одну и могла уповать Маати в этом тянущемся мраке.
59. МИРАЖИ МААТИ
Тьма внутри пещеры сгрудилась, Бааль лишился обычного зрения, зато обрел какое-то иное, как ему казалось, магическое. Бааль ничего не видел перед собой, и почти что исчез сам. Мир перестал быть видимым, однако глаза различали образы внутри него самого.
Но и внутри себя самого Бааль находил один лишь Хаос.
Кем он был в эту минуту? Обреченным воином? Заблудившимся во мраке призраком? Но ведь люди, пока носят тело, не становятся призраками! Только те, чью душу выкрали злые демоны, могут и в теле потерять человеческий облик! Но ведь Бааль еще не вступил в битву с демонами! Битва была впереди!
Бааль чувствовал, что кроме них с Маати в пещере есть кто-то еще. Духи, звери, призраки, или человеческие существа – это пока оставалось тайной. Идти было страшно, не зная, куда идешь, и в окружении зловещих сущностей, но воля воина одолевала страх.
Внутри пещеры им предстояло встретиться с Силой, которая либо растерзает их, либо наградит редким даром. Здесь, внутри горы Моонора, враг был невидим, и был ли здесь враг, это оставалось неизвестным!
Внезапно Бааль услышал голос Маати, и увидел в темноте ее разноцветные грезы, замерцавшие у маатари вокруг головы.
« - Мы не выберемся из этой зловонной кишки!», - подумала Маати, и Бааль увидел вспыхнувшие у нее в сознании образы.
Вероятно, невидимые пары, обволакивая разум, возвращали к жизни исчезнувшие миражи прошлого. Бааль увидел племя маатари, истребленное в кровавых войнах, увидел бабку Маати, ее мать, погибших сестер, подруг, их стойбище, затерянное в горных лесах.
Детство Маати прошло среди огромных туров, кровавых войн и праздничных оргий, устраиваемых сестрами каждую весну. Матерь Мира позволяла девам играть в ее изобильном саду. Маатари брали в сражениях зохуурапи в плен, получали от них детей, оставляли только девочек, а потом избавлялись от их отцов. Отрывали рабам детородные органы и кидали их шакалам. Все время шли войны, войны были всегда, но вспомнить об их причинах маатари не могли.
Маатари любили спать с мужчинами, и любили их убивать. Ведь это не люди, и даже не звери, а что-то худшее, что-то такое, что не имеет права на существование. Мужчины не достойны ни любви, ни уважения, они не воины, а значит – они не люди.
« - Еды хватало на всех, земли было много, - думала Маати: - Так что же заставляло нас воевать друг с другом? Неужели, только желание захватить в плен зохуурапи, и впустить в себя их семя? Неужели, только это?! А теперь мой народ истреблен, моя родня переселилась в Муццы-а-Йони, и я осталась одна на этой суровой земле! И я иду рядом с зохуурапи! Сейчас я накинусь на него, и выдавлю ему глаза! Пусть эта тварь сдохнет!»