- Только холодные звезды, и туманные миры встречались мне! Только тьма и хаос! Но ты – Богиня! Я ослеплен твой красотой!
- Что тебе надо от меня?
- Хочу, чтобы ты родила мне детей!
- Детей?
- Да, роди мне детей! Я хочу овладеть тобой!
- А что я получу взамен?
- Все, что пожелаешь! Я отдам тебе все, что имею!
- Тогда отдай мне свои крылья!
Ра-Эцрэ не успел ответить, как Матерь Мира схватила с земли острый кусок вулканического стекла, и обрезала дракону крылья.
Из них она сшила узорчатое пончо, и стала теперь прятать под ним свою наготу, чтобы никто больше не дерзал на нее посягать. А дракон, лишенный крыльев, быстро уполз в дебри леса, забился в логово горы Моонора, и поклялся губить всех, кто ему попадется.
Маати догадалась, что они с Баалем угодили в гнездо дракона, и всполошили его мерзкий выводок, но рассказать об этом воину девушка не успела. Дракон медленно полз в их сторону, не сводя с Маати немигающих зеленых глаз, так, как будто давно ждал этой встречи, и, видимо, готовясь к решающему прыжку.
Внезапно Ра-Эцрэ раскрыл острозубую пасть, и Маати обдало тошнотворным дыханием и липкой пеной. От зловонной слюны стало трудно пошевелиться, руки и ноги перестали слушаться, повисли, как у тряпичной куклы, и Маати лишилась чувств.
Ра-Эцрэ прыгнул на Маати, и проглотил ее одним глотком, как ящерица ловит языком стрекозу. Бааль бросился на дракона, чтобы спасти Маати, но следующим плевком Ра-Эцрэ проглотил и его.
63. БУКВЫ ТВОРЕНИЯ
Над горой Моонора поднялась янтарная луна с затвердевшим внутри нее скорпионом. Так, по крайней мере, казалось людоедам из племени зохуурапи. Они знали, что внутри луны живет скорпион Акрабра, и, видя ее полной и багровеющей, людоеды опасались, что лунный янтарь расплавится, и скорпион накинется на них с небес, разя ядовитым жалом.
В такие дни зохуурапи отсиживались в земляных норах, и с закатом солнца до появления первых рассветных лучей из этих ям не выходили. Скорпион жалил все живое, всех, кто оказывался под лунным камнем. На небе, по суеверным представлениям зохуурапи, в эту ночь не уцелеет ни одна звезда, все светила будут сброшены хвостом скорпиона.
Оставшись посреди беззвездного неба, Акрабра в конце концов поразит отравленным жалом и себя самого, рухнет с небесных волн вниз, и вселенная погрузится в гнетущую пустоту. Так будет до тех пор, пока внутри кромешной тьмы лунный янтарь снова не затвердеет, сковывая в себе мертвого скорпиона, и тогда начнется новый космический цикл. Никто из людоедов не решался проверить достоверность мифа, и из землянок не выглядывал.
Ночь опрокинутых звезд была сытной для Шэлэга. Ему не нужно было выслеживать свою поживу, она сама дожидалась его в земляных рвах. Шэлэг знал, где прячутся зохуурапи, потому что из года в год находил их в одном и том же месте. Шэлэг подходил к берлогам людоедов, и выковыривал из них оцепеневших от страха зохуурапи в том количестве, которое ему было нужно для утоления непомерного голода. Зохуурапи понимали, что ночью за ними придет Шэлэг, но сидели в сырых норах, и ничего не предпринимали, чтобы спастись от лесного чудовища. Шэлэга людоеды боялись меньше, чем лунного скорпиона.
Растерзав несколько человек, Шэлэг ревел на луну, грозил ей косматыми лапами, скалился окровавленными клыками, и убирался восвояси, прогибая и выкорчевывая стоящие на его пути частоколом деревья.
Посреди ночи вспученная луна наливалась кровью, и звезды сыпались вниз полными пригоршнями. Для пигмеев паашун эта ночь тоже была особенной. Они вскарабкивались на вершины деревьев, и, закрепившись на покачивающихся ветках, бросали в луну копья с отравленными наконечниками, бумеранги, дротики и стрелы.
Полнолуние для пигмеев это было временем войны, и паашун вступали в схватку с небесами без тени испуга.
Пигмеи пытались поразить луну, в глубоких кратерах которой скрывался зловредный дикобраз Пэрэафэр, бросающий в людей острые колючки, попадание которых вызывало болезни и смерть.
Пэрэафэр возглавлял воинство демонов, идущее на землю, чтобы истребить человеческий род. Много тысячелетий демоны пытаются очистить землю от людей. Но пигмеи вступают с небесным воинством в битву, чтобы не дать демонам истребить все живое.