Маати показали колдуньям Йу-а-шам, те тщательно ее осмотрели, и нашли внутри лона девочки остренькие резцы. На крохотным зубках были следы от клейкой змеиной крови.
Как только маатари узнали, что в племени появилась девочка, благословленная «оскалом Богини», они окружили Маати особенной заботой. Йу-а-шам никогда не говорили о любви, в языке маатари не было такого слова, но Маати всегда чувствовала, что сердца старух, при каждом ее появлении, наполняются именно этим редким чувством.
66. МОЛИТВА МААТИ
И вот теперь, в кишке гигантской твари Маати вспомнила случай из детства. Самое время призвать на помощь Матерь Мира, припасть к ее всекормящей груди, и проститься с солнечным светом.
- Мало было радости в жизни моей!, - молилась Маати: - Только войны, убийства, насилие и кровь. Мне не страшно вкусить смерть. Смерть – это не самый горький плод, достающийся человеку. Единственное, что печалит, это то, что гибель настигла меня не в бою, как полагается воину, не во сне, после любовной ночи, не на охоте за дикими турами, лохматыми мамонтами или кабанами, о чем мечтает каждая маатари, а здесь, в грязном брюхе дракона. Такова моя судьба. Если бы наши боги были живы, они, возможно, выручили бы меня, дали бы мне силу выбраться из этого противного мешка с потрохами. Но хранители нашего рода мертвы, как мертво и само племя маатари, и мне нечего рассчитывать на их помощь, как и на помощь сородичей не следует уповать. Я осталась одна из маатари, последняя в племени, и теперь, вместе со мной, наш род исчезнет окончательно. В этом мире больше не будет литься кровь маатари, не будут рождаться наши прекрасные девочки. Мы соберемся в роще опрокинутых теней Кооль-Уцы, и направимся в селения иного мира, в Долину Сестер, в Муццы-а-Йони. Там я встречу, наконец, мою подругу Афэль, изнасилованную и распятую на ветвях векового дуба варварами племени зохуурапи, нашими заклятыми врагами. Ей еще не было и пятнадцати лет, но красота Афэль успела распуститься, и все женщины племени маатари мечтали о такой подруге. Но Афэль выбрала меня, простую охотницу, и время, проведенное с ней, было временем счастья. Иного счастья в моей жизни не было, и теперь уже не будет. Прощай, любимая! Пусть твое юное тело пойдет на корм птицам, пусть твоя кровь напитает корни дерева, на котором ты была распята! Любимая Афэль, мое сердце навсегда принадлежит тебе! Тебе одной!
Маати посмотрела на Бааля, он лежал рядом с ней, и все еще тяжело дышал после их любовной борьбы. Маати поцеловала Бааля в губы, и ощутила, что разум ее, наполненный яркими воспоминаниями прошлого, угасает, и обволакивается непроницаемой темнотой.
Теперь, когда семя Бааля было внутри нее, впитывалось сочным цветком ее лона, и медленно проникало в кровь, он не представлял для Маати никакой ценности. Случись их любовная связь при других обстоятельствах, Бааль был бы уже мертв.
Но здесь, внутри дракона Ра-Эцрэ, им обоим вскоре предстоит умереть, и лишать Бааля жизни не имело смысла. Маати собрала в ладонь осколки выломанных из лона зубов, сжала их в кулаке, и тихонько заплакала.
67. ВСПОРОТЫЙ ЯЩЕР
Заостренным концом кости Бааль, что было мочи, ткнул в тугое чрево дракона, и почувствовал, что пленка кишки лопнула. Тогда Бааль ударил еще раз, оболочка распоролась, на пленников хлынуло черной кровью, и дракон стал метаться из стороны в сторону.
Ра-Эцрэ издавал цепенящий рев, бился хвостом о стены пещеры, от ударов на землю сыпались громыхающие камни, по стенам ползли ветвистые трещины. Своды пещеры грозили обвалиться.
Бааль сделал несколько тычков острием кости, рана увеличилась настолько, что ему удалось пропихнуть в нее руку, и Бааль стал рвать мясо чудовища, резать его, отрывая скользкие куски.
Наконец, Бааль ударил в последний раз, дракон Ра-Эцрэ вяло взмахнул хвостом, рухнул наземь и перестал шевелиться. Лишь короткие спазмы умирающего монстра напоминали о той мощной силе, что еще совсем недавно наполняла его искромсанное тело.