Бааля и Маати продолжало заливать тухлой кровью, воздуха в брюхе не оставалось. Но теперь, когда чудовище было мертво, и в гнилостном мешке возникла брешь, появилась надежда на спасение, и это добавило пленникам силы.
Через несколько часов монотонной работы, используя кости как орудие, Бааль и Маати выбрались из распотрошенного брюха Ра-Эцрэ наружу. По ним стекала слизь и экскременты вспоротого ящера. Это нагоняло зловредную мошкару, и любовники изнывали от ее укусов.
Три рептилоидных выводка Ра-Эцрэ с визгом и клекотом ринулись в темноту пещеры, оставив родителя издыхать в одиночестве. Несмотря на их прожорливость, сороконожек в яме меньше не стало.
- Нам нужно убираться подальше от этого проклятого места!, - сказал Бааль, увидев, что ожерелье на груди у Маати светится мутными огоньками. На стенах пещеры запрыгали подвижные рисунки. Свирепые идолы, пляшущие человечки, дикие животные и первобытные демоны, мясистые женщины и корявые руны. Чудовищный бестиарий.
Бааль и Маати ничего не могли разобрать в этих таинственных знаках, но им стало понятно, что они находятся внутри священного капища, вход в который охранял дракон Ра-Эцрэ, и впереди их ждут новые опасности и испытания.
Выкорчевав из распахнутой пасти Ра-Эцрэ два острых клыка, и выковыряв из глазниц оба его зеленых глаза, чтобы убедиться, что ползучая тварь мертва, Бааль и Маати вошли в кривую трещину, и направились дальше, вглубь затхлого коридора, навстречу судьбе.
Мошкара отстала, или, может быть, Бааль и Маати просто к ней привыкли, и уже не чувствовали колючих укусов? Они все шли и шли по узким разломам внутри горы Моонора. Змеи встречались редко, и под лучами магического украшения Маати пугливо заползали в норы.
По мере их продвижения внутри узкой трещины рисунки на стенах вспыхивали и угасали. Это было похоже на написанную светом и тенью священную книгу, на послание к обреченным.
Но ни Бааль, ни Маати не были волхвами, и смыслы наскальных образов оставались недоступны. Они бездумно шли за таинственными лучами. На развилках Маати всегда точно угадывала, куда им нужно сворачивать, и вела Бааля в ту сторону, где на камнях вспыхивали рисунки.
Бааль не без усмешки подумал, что если им и удастся выбраться из бесконечной пещеры, то лишь благодаря алчности Маати. Ведь это темная страсть вынудила дикарку вырвать магическое ожерелье из рук мертвеца. Иногда пороки оказываются нашим спасением.
68. ПРИЧУДЛИВОЕ ВРЕМЯ
Ожерелье Маати продолжало отбрасывать разноцветные лучи, но теперь и без картинок на стенах было понятно, куда двигаться.
Трещина в скале становилась все теснее, своды опускались все ниже, и вскоре Баалю и Маати пришлось ползти на четвереньках. Так они корячились и побирались вперед до тех пор, пока коридор не закончился, и витиеватая тропа не уперлись в стену.
На пути возник тупик с узким разломом в камнях. Из отверстия било потоком ветра. Воздушная стена казалась непреодолимой.
И тут произошло нечто необъяснимое. Бааль повернулся к Маати, и увидел, что его возлюбленная разбухла, как созревшая тыква.
Бааль содрогнулся, все это время за ним ползла беременная.
Маати задыхалась, бормотала невнятные слова и заклинания, и держалась за живот, который ей было не под силу нести.
- Как такое могло произойти?, - спросил Бааль не столько у Маати, столько у себя самого: - Неужели мы находимся внутри этой горы так долго, что ты успела выносить ребенка? Или время здесь течет по-иному, не так, как в мире людей? Это явно проделки демонов!
- Я больше не могу ползти!, - тихим голосом отозвалась Маати: - Ты должен был стать отцом рода маатари! Но этому не суждено случиться! Мы здесь умрем: ты, я, и наша не родившаяся дочь!
- Почему ты думаешь, что это дочь, а не сын?
- В пылу страсти я кричала молитвы!, - ответила Маати: - У нас могла родиться девочка! Но этого не будет! Я умираю!
- Нет!, - воскликнул Бааль, наконец, заметив, что жизненные силы покидают Маати, и нельзя терять ни секунды: - Ты не умрешь! Не умирай! Мы выберемся отсюда! Я не позволю тебе умереть!