Бааль выковырял из ушей затвердевшие комки грязи, и услышал собственное возбужденное дыхание, учащенное биение сердца где-то под ребрами, и побрякивание ожерелья на груди у Маати.
70. ПОЛУЛИКИЙ ОРАКУЛ
- Я - свободен!, - воскликнула усеченная голова, и радостно заметалась внутри черепообразной пещеры: - Теперь я свободен!
Голова разразилась громогласным смехом, от которого со сводов посыпались мелкие камни. Призраки испарились, как будто их и не было. Маати отползла в сторону, забилась в темный угол, очищая уши от засохшей грязи, и прикрывая ладонями живот. Бааль встал перед ней, готовясь отразить нападение диковинного незнакомца.
- Кто ты такой?, - спросил Бааль: - И где твое туловище?
Усеченная голова хищно подлетела к Баалю, и ее единственный глаз обжег богатыря пронизывающим взглядом.
- Я - великий оракул Цхок! Много столетий прах мой, как реликвия, передавался всевозможными магами и колдунами из рук в руки, и вот теперь ты видишь то, что от меня осталось! Каждый из колдунов использовал мой прах в магических целях, кто как порох, кто как яд, кто как средство для добывания золота, но никто из этих глупцов не смог заставить меня заговорить! Но глупее всех оказался твой воспитатель! Горбун Леахлиф! Вы со стариком так бездарно распыляли мою истолченную плоть, что теперь от меня осталась одна голова! Да и то, как ты видишь, не вся, а лишь ее половина! Безумец использовал меня как воспламеняющее средство для отпугивания гиен! Дубина! Неуч! Болван! Да и ты не лучше! Топить мною погребальный костер! Таких олухов, как вы, надобно еще поискать! А их за столетия я перевидал великое множество! Но, поверь, и щепоти, оставшейся от меня, вполне достаточно, чтобы спасти тебя и твою беременную спутницу, или чтобы вас погубить!, - Цхок сверкнул непарным глазом, и подлетел к Баалю и Маати вплотную. На оттянутом ухе оракула висела каплевидная серьга, это был серебристый жемчуг на тонкой золотой нитке, и Бааль увидел в серьге свое перевернутое отражение.
- Но ведь мы спасли тебя!, - с болью в голосе сказала Маати, и снова схватилась за живот, внутри нее опять задвигался плод.
- Да, но сами того не желая!, - рассердился оракул: - На меня капнула кровь дракона, мужское семя, слюна женщины, ну, и еще несколько тайных добавок, а в этой пещере меня хорошенько обдало дыханием тысячи скорбных душ! Лента на запястье перетерлась, и я выпал! Так что, вы здесь не причем! Игра случая!
- Но ведь это я убил Ра-Эцрэ!, - ответил Бааль, потирая запястье: - И я принес тебя в эту пещеру! Это было мое семя! И ее слюна! Без нас ты все еще был бы никчемным прахом!
- Ну, хорошо, хорошо, будь, по-твоему! Я сохраню вам жизнь, так и быть!, - Цхок облетел вокруг Бааля, и повис в воздухе: - Но это будет моя единственная услуга! На этом рассчитаемся! Я помогу вам выбраться из лабиринта, и расстанемся! На этом все! Никакой дружбы, никакой привязанности! Ничего такого, что бывает в детских сказках! Усек? Честно говоря, мне проще вас усыпить, как котят, и оставить здесь навсегда! Среди этих мертвяков!
- Договорились! Скажи, а почему демоны нападали на Маати, а не на меня?, - поинтересовался Бааль: - Что им было нужно?
- Это те воины, на чьи тела вы натыкались внутри горы, когда шли по ее изломам! Все они лишились жизни здесь, внутри пещеры, пробираясь к капищу Моонора!, - неохотно ответствовал Цхок: - Призраки хотели воплотиться в ребенке, но войти в лоно этой женщины не позволило ожерелье на ее груди!
- Ожерелье?, - прошептала Маати, и прикоснулась пальцами к висевшему у нее на шее драгоценному украшению. Теперь оно снова заиграло золотым блеском и драгоценными изумрудами.
- Мне, конечно, очень приятно поболтать с вами после векового молчания, но это вовсе не значит, что я буду отвечать на все ваши дурацкие вопросы!, - Цхок раздраженно отпрянул от Бааля и Маати: - Да, это не простое ожерелье, оно принадлежало Матери Мира, и было украдено у нее много тысячелетий тому назад!
Бааль попытался прочитать мысли Цхока, но ничего не услышал, внутри усеченной головы слышался лишь гул ветра. Внезапно Маати издала громкий крик, и схватилась за живот. Ребенок внутри нее стал проситься наружу, и у Маати начались предродовые схватки.