Бааль и Маати посмотрели на оракула, оказавшегося высоко над ними, и увидели, что Цхок летает над каменным идолом, высеченным в скале, и по виду напоминающим тучную груду женского тела.
- Матерь Мира!, - с благоговением прошлепала Маати, глядя на идола, но в эту секунду плод внутри нее пришел в движение, ребенок заколотил пятками по стенкам ее живота, и стал проситься наружу. Маати вскрикнула, и изо всех сил схватила Бааля за руку.
- Ты должен вернуть украшение Богине!, - крикнул, подлетая к ним, Цхок: - И чем скорее, тем лучше для вас! Поторопись!
Маати сняла с груди ожерелье, и протянула его Баалю. Достала спрятанную в волосах маленькую фигурку Богини, точную копию той, что нависала над ледяными скалами, поднесла руку Бааля к губам, и нежно поцеловала его мозолистую ладонь.
Бааль посмотрел на Маати, но ничего не сказал. Взял у подруги магическое украшение и статуэтку, и стал медленно карабкаться по скользким камням к величественному идолу Матери Мира.
72. ЗЛАЯ КУНИЦА
Бааль, цепляясь за выступы в скале, карабкался к идолу Матери Мира. Подъем был отвесным, и Бааль рисковал в любое мгновение рухнуть вниз, на обледеневшую землю. Драгоценное ожерелье Бааль обмотал вокруг запястья, а заветную фигурку из кости, по примеру Маати, спрятал в волосах.
Не успел Бааль влезть на небольшое расстояние, как подвижное облако под ним сгустилось, и Маати перестало быть видно, а ее стоны перестали быть слышны, будто облако поглощало в себе не только образы внешнего мира, но и все звуки. Бааль был вынужден подниматься вслепую.
Цхок летел рядом с Баалем, и давал бесконечные советы, за что ему ухватиться, и на какой камень поставить ногу. Несмолкаемая болтовня оракула Баалю не помогала, а, наоборот, раздражала его и отвлекала от подъема. Несколько раз Бааль готов был заорать на назойливую голову, и отогнать оракула прочь, но всегда вовремя себя сдерживал.
- Лети к ней!, - попросил Бааль ополовиненного мудреца: - Не оставляй Маати одну! Я справляюсь сам!
Цхок презрительно хмыкнул, скривил половинку рта, и нырнул в облако. Бааль начал карабкаться дальше, но внезапно был вынужден остановиться. На причудливой коряге, проросшей в разломе скалы, Бааль разглядел свитое из тонких веточек гнездо. Внутри гнезда лежали золотистые яйца.
Прыгая по скользким камням, подняв пушистый хвост, к гнезду подбиралась гибкая куница. Еще два прыжка, и она окажется внутри гнезда, и разорит его, утащив хранившиеся в гнезде яйца.
Бааль соскоблил с камней рыхлый снег, вложил в него небольшой голыш, и слепил увесистый комок. Метнул снежок в куницу, и сшиб ее с коряги. Хищная зверушка с визгом полетела вниз, и пропала в утекающих вздутиях облаков.
- Ты спас моих птенцов!,- услышал Бааль радостный птичий щебет. К нему, расправляя золотистые крылья, подлетела птица Лизкор. Оперение на ее голубой грудке трепетало от ветра, Лизкор раскрывала хохолок и хвост, украшенный жемчужным бисером.
- Не тебя ли я пронзил стрелой?, - спросил Бааль птицу.
- Нет, это был мой милок! Но мы, птицы Лизкор, помним все, кроме зла! Не казни себя, ты - хороший человек!, - сказав так, птица Лизкор подлетела к гнезду, и уселась на спасенные яйца.
Бааль полез дальше, и вскоре оказался на высеченной в скале площадке, в центре которой стояло каменное изваяние Матери Мира.
Грозный лик Богини повергал в трепет.
Бааль повесил на шею идолу переливающееся ожерелье, найденное в пещерах Моонора, и ему показалось, что два выбитых в камне глаза Богини вспыхнули одобрительным огоньком, а строгая трещина ее рта растянулась в благодарной улыбке.
Наверное, это было коротким видением, возникшим от плавного скольжения облаков, окутывающих каменного истукана.
Бааль вложил священную фигурку племени маатари в распахнутое лоно Матери Мира. Слоистое чрево Богини пришло в движение.
- Помоги нам, Мать-Защитница!, - прошептал Бааль, отошел от глыбы, и шагнул к обрыву. Его тревожило, что Маати все это время была внизу одна. Полуликий оракул Цхок не вызывал доверия, и мог выкинуть любую шутку. Бааль должен быть рядом с возлюбленной во время ее родов.