73. ОТЕЦ НАРОДА
Спуск вниз показался Баалю короче, чем подъем. Мысли его были заняты Маати. Криков ее Бааль не слышал, а значит, он надеялся, и роды еще не начались. Нужно было спешить, и Бааль спешил.
Но когда Бааль оказался на том месте, где оставил Маати, тут, среди ледяных камней, никого не было. Земля, на которой недавно лежала его возлюбленная, была умята и запорошена снегом.
- Маати!, - крикнул Бааль изо всех сил, и эхо разнесло его скорбный клич над заснеженными лесами. Никто не ответил.
- Маати!, - прошептал Бааль, сел на землю, и неожиданно для себя самого заплакал: - Любимая! Где ты?
Из-за деревьев выпорхнула светящаяся голова Цхока.
- Слезами горю не поможешь!, - сказал Цхок, подлетая к Баалю: - Я пытался ее остановить, но дикарка была непреклонна!
- Не называй Маати «дикаркой»!, - заскрипел зубами Бааль, и сжал кулаки, он был готов накинуться на полуголового колдуна.
- Ну, хорошо!, - ответил, усмехнувшись, Цхок: - Не буду! Маати родила девочку! Сама перегрызла себе пуповину, и убежала в лес, как дикая козочка! Ее словами было: «Я должна либо убить Бааля, либо уйти!» Так что, гордец, считай, что тебе повезло! Ты стал отцом исчезнувшего племени! Племя маатари вернется в ваш подлунный мир! Ты - отец народа! Не переживай о ребенке! Маати хорошая мать! Она воспитает твою дочь доблестной маатари!
- Дочь?, - всхлипнул Бааль, и поднял глаза на повисшую над ним мерцающую голову оракула. Цхок опустился Баалю на плечо.
- Да, красивая, черненькая малышка! Черный жемчуг! Но глаза у девочки были голубые, твои!, - шепнул Баалю на ухо Цхок, и Бааль почувствовал вкрадчивое дуновение, и исходящее от лучей Цхока покалывающее тепло.
74. ПОСЛЕДНИЙ ЖРЕЦ
Эвры были первым народом на земле, отменившим человеческие жертвоприношения. Все окружавшие их дикие племена поклонялись языческим идолам, когда эвры приняли учение пророка Лекабеля, провозгласившего, что ТВОРЕЦ - ЕДИН. С того дня началась вражда эвров со всем языческим миром. Вернее, все племена и народы ополчились на эвров, и объединились под одной идеей: истребить этот маленький, но гордый народ. Для того, чтобы защитить себя от бесконечных нападений варваров, чтобы сберечь огонь мудрости, полученный пророком Лекабелем свыше, эвры построили город Ир-Эль, что на их языке обозначало Город Бога. Это был первый город на земле. Ир-Эль был отстроен по плану, начертанному мудрецами, улицы его были стройны, дома просторны, а крыши выложены золотой черепицей. В центре города, подобно его сердцу, был воздвигнут Храм, в котором шло поклонение БОГУ ЕДИНОМУ. Храм этот был величествен и прекрасен. Ничего подобного люди прежде не видели и не создавали. Храм стоял на высоких мраморных колоннах, был облицован золотыми пластинами, стены и потолок украшала мозаика из драгоценных камней. Посредине Храма находился золотой алтарь, в котором хранились заповеди пророка Лекабеля, записанные на свернутых пергаментах. Чтобы сохранить святое учение, полученное от ТВОРЦА, эвры изобрели священные буквы и письменность. Свитки со священными гимнами передавались из поколения в поколение. Но все это время эвры отражали натиски врагов. Те, неразумные, внушили себе, что Храм полон сокровищ, и жертвенного мяса, и если захватить город и разрушить Храм, все богатство достанется победителю. Со всех концов земли стянулись дикие орды язычников и людоедов. Город был взят в осаду. Вокруг Ир-Эля кольцом встали варвары. Но проникнуть в город они не могли, стены Города Бога были высокими и прочными, вся надежда дикарей была на то, что вскоре в городе закончится запас еды и питьевой воды, и жители его сами сдадутся нападающим. Цхок в эти годы был Верховным Жрецом в Храме БОГА ЕДИНОГО, он беспрерывно молился ТВОРЦУ, прося защиты для своего народа, и призывал эвров верить в силу ВСЕВЫШНЕГО, и не терять надежды на спасение. Но язычники упорствовали, и чем меньше становилось в городе еды, тем меньше оставалось веры в простых людях. Народ стал роптать, и винить во всем Верховного Жреца с его лживыми сказками. Были даже такие, кто говорил, что все беды свалились на эвров после того, как они приняли БОГА ЕДИНОГО. Эти люди совращали простой народ, вносили в ряды защитников города неуверенность и смуту, они призывали отречься от БОГА ЕДИНОГО, вернуться к старым идолам и человеческим жертвоприношениям. Цхок выходил к толпе, и говорил, что вера творит чудеса, и если эвры сохранят святую веру, и не отрекутся от БОГА ЕДИНОГО, то ТВОРЕЦ уничтожит всех их врагов. Но если люди отступят от истины, то будут преданы позорной смерти. Но никто больше не хотел слушать мудрецов, чернь вступила в права, и навязывала свои непотребные законы. Город предлагалось немедленно сдать захватчикам, а Верховного Жреца, как мошенника, предать ритуальной смерти. Было принято решение Цхока сжечь, дабы умилостивить окруживших город варваров. Толпа ворвалась в Храм. Избитого священника за волосы выволокли на площадь, и привязали к столбу, обложив со всех сторон хворостом и сухими дровами. Изменники, смущавшие людей, распахнули перед врагом ворота, и орды дикарей, издавая ликующие звериные крики, ворвались в Город Бога. Мильхама, злобный предводитель варваров, объединивший в походе на эвров все дикие племена и народы, въехал в Ир-Эль на тучном слоне, украшенном золотом и дорогими тканями. Он первым бросил ветку в костер, на котором должно было быть сожжено тело Цхока. Но в этот момент с неба хлынул ливень, и шел он несколько дней, так что предать Цхока огню у злодеев не получалось. И тогда злобный Мильхама велел проткнуть тело Цхока отравленным копьем, и оставить его висеть посреди города для вящего устрашения эвров. И предали Цхока смерти, и оставили гнить на позорном столбе на корм птицам. Но преданные ученики Цхока, последователи пророка Лекабеля, сохранившие веру в БОГА ЕДИНОГО, выкрали тело учителя прежде, чем его исклевали стервятники. Под покровом ночи они перебили охрану, стоявшую у столба, и сняли с него мертвое тело мученика. Апостолы Цхока сберегли и священные свитки с гимнами пророка Лекабеля. Тело Верховного Жреца было бальзамировано, и спрятано его последователями в катакомбах, вырытых под стенами разрушенного города. С тогда дня мумия Цхока переходила из рук в руки, как святыня, до тех пор, пока, наконец, от горбуна Леахлифа ее малая искрошившаяся часть не перешла к Баалю. Священные свитки были сохранены, и теперь, спустя столетия, каждый эвр знает их наизусть. Варвары заняли прекрасный город Ир-Эль, но пробыли они в нем недолго. Дикари разрушили и осквернили Храм БОГА ЕДИНОГО, понаставили в нем своих грязных идолов, но сразу после этого гнев ВСЕВЫШНЕГО пал на язычников, и сокрушил неразумные орды. Затряслась земля, разверзлась, как плоть под ударами топора. С неба на оскверненный Храм обрушились огненные стрелы, опрокинули казавшиеся неприступными стены города, и сожгли все дома вместе с окопавшимися в них варварами. Так войско грабителей было истреблено. Тучи насекомых принес ветер, и сонмы ядовитых змей выползли из нор, и стали набрасываться на суеверных язычников. Мильхама в охватившей варваров панике был раздавлен слонами, и поднят на острые бивни. Народ эвров, лишившись и города и Храма, рассеялся по всему миру. Часть народа была угнана язычниками в плен, и оказалась в рабстве. Но люди верили, что когда-нибудь сбудется завет мудрецов, в мир вернется Хозяин, который отстроит священный город Ир-Эль, разобьет врагов эвров, соберет воедино весь несчастный народ, и воздвигнет новый Храм.