- Наши мудрецы о разрушении Храма рассказывают иначе!, - произнес Бааль: - Всю эту историю передают по-другому!
- Мудрецы? Не смеши меня!, - Цхок залился смехом: - Все ваши мудрецы – идиоты! Продавцы безумия!
Цхок захохотал так громко, что с верхушек деревьев лепешками посыпался снег, а щербатый валун, которым Бааль закрыл отверстие в скале, покачнулся, как детская игрушка, чуть сдвинулся, и едва не откатился в сторону.
Бааль посмотрел на висящий в воздухе светящийся шар, но не успел опомниться, как Цхок стремительным рывком метнулся в его сторону, и, ударившись усеченным лицом в грудь Бааля, проник ему под ребра, вспыхнул обжигающим огнем в области сердца.
Бааль вскрикнул, схватился за сердце, приятное тело наполнило его изнутри, голова закружилась, реальность преобразилась, и стала неузнаваемой, а вместе с этим сдвинул свои оси и весь мир.
Все теперь казалось Баалю ненастоящим, будто вылепленным из маркого крошащегося материала. Все предметы, будь то дерево, гора, камень, зверь, или человек, если к ним прикоснуться, все может рассыпаться в прах, или растаять, как марево отходящего сна при пробуждении.
В обожженном сердце Бааля зазвучали сладостные гимны пророка Лекабеля, славящие БОГА ЕДИНОГО. Баалю почудилось, что внутри него выросла еще одна дополнительная душа. И только теперь Бааль обрел свою настоящую сущность, и стал самим собой.
Никогда еще Бааль не ощущал себя настолько цельным, как будто все это время его душа, подобно лику Цхока, была ополовиненной и ущербной, и вот теперь к ней приросла недостающая часть.
- Не думай, что теперь, когда я поселился под твоим сердцем, мы станем друзьями!, - услышал Бааль хрипловатый голос Цхока, доносившийся, казалась, из его собственной головы: - Напротив! Я не дам тебе успокоится и принять ближний мир, пока не приведу тебя к БОГУ ЕДИНОМУ! К ТОМУ, КТО создал все живое и неживое во Вселенной! Это качество всех эвров! Мы должны всегда оставаться беспокойны, и не должны успокаиваться и прилепляться к миру иллюзий!
Бааль промолчал, ему не хотелось спорить с Цхоком, потому что теперь они стали единым целым. Впереди их ждал опасный спуск с горы, и возвращение в мир людей.
76. КОЗЬИМИ ТРОПАМИ
Капище Матери Мира находилось на таком неприступном хребте, что никогда бы Баалю не спуститься с вершины горы Моонора вниз, к людям, если бы не птица Лизкор. В благодарность за спасенных птенцов, Лизкор провела Бааля козьим тропами, по которым никогда прежде никто из чад человеческих не ходил.
Из-за мшистых камней за Баалем следила горная нечисть: люди, скрещенные с тиграми, чьи головы были оскалены клыкастыми пастями, а руки оснащены кривыми когтями; древесные существа, чья кожа ничем не отличалась от коры деревьев; выползающие из нор земляные оборотни с красными глазами и смердящим дыханием; экзотические птицы с головами крыс, метающие игольчатые перья, - и прочие страшные существа, жившие высоко в горных ущельях.
Но, чувствуя непомерную силу Бааля, никто из чудовищ не решался на него напасть. Прыгая с камня на камень, Бааль пел священные гимны, и голос его одиноко звучал среди безмолвных гор, уносясь за снежные хребты раскатистым эхом.
- Не убоюсь народов, которые с ненавистью ополчились на меня!, - пел Бааль, не узнавая собственного голоса, сердце его было полно любви: - Спаси меня, Бог мой, ибо Ты поражаешь в ланиту всех врагов моих, сокрушаешь зубы нечестивых!
Птица Лизкор подпевала Баалю заливистыми трелями, но когда они оказались в низине, и у них на пути стеной вырос лес с огромными деревьями, чьи могучие стволы не смогли бы обхватить и пятеро человек, птичий щебет стих и оборвался. Бааль заметил, что птица Лизкор зависла в небе, и отчаянно бьет крыльями.
- Дальше я лететь не могу!, - услышал Бааль птичий голос: - Путь твой лежит через лес! Если ты пройдешь его, и останешься в живых, то окажешься неподалеку от знакомых тебе мест! Но пройти эти чащобы не просто! Жди нападения в любое мгновение! Прощай!
- Но кто живет в этом лесу?, - спросил Бааль птицу Лизкор.
Но чудесная птица взмахнула трепетными крыльями, распушила бисерный хвост и хохолок, вскрикнула, и скрылась за облаками.