Бааль постоял перед исполинскими дубами, и без сомнений в сердце вошел под их темные кроны. Торных троп в лесу не было, все вокруг заросло острыми травами. Дикие кусты были размером с человеческий рост, и за каждым из них мог затаиться лютый враг.
Тревожная тишина не предвещала ничего хорошего.
77. МААТИ С МЛАДЕНЦЕМ
Маати назвала дочку Мигдаш. На языке маатари это означало – Спасение. Девочка должна была вернуть исчезнувший род амазонок в подлунный мир, вызволить сестер из смертной долины Муццы-а-Йони.
Маати перепеленала Мигдаш древесной корой, и понесла прочь от идола Матери Мира, к которому начал свое восхождение Бааль. Шла, не разбирая дороги, и вскоре оказалась внутри густого леса, кишащего рептилоидными тварями, пережившими Вселенский Потоп.
Перепончатые чудовища, покрытые медной броней, показывались из-за деревьев, и снова прятались за змеевидными ветками. Под кронами этих огромных деревьев Маати почувствовала себя мелким насекомым, заблудившимся во враждебном ей мире.
Маати увидела стадо гигантских мамонтов, пасущихся в высоких травах. Мамонты ее не замечали и были увлечены своим занятием, они жевали широкую траву, и не выказывали никакой враждебности.
Но не прошла Маати и нескольких шагов, как из тьмы деревьев на нее накинулась огромная кошка. Маати увидела оскалившуюся двумя кривыми серпами пасть, и золотистую, в лохматых пятнах, морду несущегося на нее хищника. Это был саблезубый тигр.
Защититься от громадного зверя Маати было не чем, да и сил на сопротивление у маатари не было. Тигр разламывал кусты, тяжело дышал, рычал, и стремительно приближался к Маати с младенцем.
Но не успела Маати пошевелиться, и прикрыть собой дочку, как из травы выпрыгнуло несколько крошечных человечков, обмазанных глиной и голубой охрой. Это были воины племени паашун.
Пигмеи вскинули остроотточенные копья, и несущийся на Маати саблезубый тигр налетел всей тушей на этот отравленный частокол, и рухнул в траву, как подкошенный. Длинным хвостом умирающий тигр сбил Маати с ног.
Маати отбросило в сторону, она больно ударилась головой, едва не потеряв сознание, скорее, даже не от удара, а от изнеможения.
Но лишиться сознания Маати не позволило опасение за дочку, которую она прижимала к груди, и страшилась выронить на землю.
Маати отползла от пронзенного тигра, продолжавшего фыркать и подрагивать лапами, и увидела, что из-за кустов и деревьев чинно выходят голуботелые пигмеи. Уши воинов были проколоты шипами, тела покрыты татуировками, в руках у них свисали длинные копья.
И тут Маати услышала тихий звук плевка, и почувствовала, что в шею ее вонзился острый шип. В глазах у Маати помутнело, и она провалилась в цепенящую темноту.
78. ЗЕРКАЛЬНЫЙ ВЕТЕР
Бааль вошел в неподвижный лес, и долго шел среди гигантских деревьев, кроны которых были так высоки, что разглядеть в них что-либо не представлялось возможным. На пути у Бааля то тут, то там то и дело встречались окаменевшие фигуры людей, застывших в скрюченных позах. На лицах людей была отпечатана гримаса ужаса.
Бааль подошел к воину, одетому в стальные латы, чтобы лучше его рассмотреть. Это был мужественный человек, державший в руках обоюдоострый меч, и готовый начать битву с нападающим на него противником. Рот воина был раскрыт в грозном крике, взгляд был прям и бесстрашен. Однако, воспользоваться мечом воин не успел. Неведомая Сила превратила его в омертвевший прах, и стоило Баалю приблизиться к фигуре воина, как она пошла трещинами и осыпалась Баалю под ноги.
Таких окаменевших трупов на пути Бааля попадалось все больше и больше, и все они осыпались и падали в траву. В лесу не было ни одной птицы, ни единого насекомого, ни одного зверька. В этих дремучих дебрях обитала какая-то страшная Сила, истребляющая все живое.
Но Бааль шел без страха в сердце, напротив, он ждал нападения и схватки, кровь в нём ярилась, ему хотелось поскорее вступить в опасное сражение. Чтобы не растерять свой боевой пыл, Бааль тихо напевал отпечатанные в его сознании псалмы. Это укрепляло его и вело через зловещую неизвестность.