Гаана-Хур выбросил листочек, отошел от корзины с Мигдаш, и приблизился к Маати. Внимательно осмотрел Маати, помял сочащиеся молоком груди, заглянул ей в рот, заглянул между ног, принюхался к ее заду, и что-то крикнул голубым воинам.
Ему принесли чашу, наполненную тягучей кровью. Взяв чашу в руки, Гаана-Хур поднес ее к губам Маати, и маатари пришлось из нее глотнуть. Затем Гаана-Хур обмакнул ладонь в крови, и оставил след пятерни на животе пленницы, после чего плеснул остатком крови на ее курчавое лоно.
Встав на колени за спиной у Маати, Гаана-Хур начал слизывать кровь с ее лона, запуская язык так глубоко, как только мог.
Маати пришлось вытерпеть унижение, но она понимала, что этим ритуалом Гаана-Хур берет ее в жены, и маатари становится одной из его многочисленных женщин. Это сохранит ей и дочери жизнь.
Право на Маати и ее дочь Мигдаш имел теперь только Гаана-Хур.
80. КОРОЛЕВА ЧЕРНЫХ СКВАЖИН
Бааль полз внутри кротовой норы, натыкаясь на кости трупов, ржавые доспехи погибших воинов, золотые и серебряные монеты. Его пьянил запах земли, пахнущей сыростью и человеческим гниением.
Поначалу чернозем поддавался легко, Бааль отшвыривал за спину пригоршни рыхлой земли и черепа, попадавшие ему в руки. Но потом почва отвердела, и Баал вынужден был отковыривать глину пальцами и отбивать ее кулаками.
Дальше шел твердый грунт, расширять кротовую норку и ползти вперед стало невозможно. Бааль нашел наконечник копья, ударил им по затвердевшей коре, и перед ним обвалился грузный кусок почвы.
Пугливый крот успел отползти в сторону, и остался наверху, а Бааль полетел вниз. Он провалился в уходящее далеко под землю отверстие, в свившееся кольцами пространство преисподней.
Прорезавший землю серпантин казался бесконечным. Бааль долго падал внутри него, пока не рухнул в черную пузырящуюся лужу.
Его накрыло вязкой маслянистой массой.
Бааль с трудом вынырнул из засасывающей ямы, из последних сил выполз из нее, и встал на ноги. Черное масло медленно стекало по телу, вызывая неприятные ощущения. Вид у Бааля был удручающий, он был похож на обитателя ада. Отмыться было нечем.
Перед собой Бааль увидел зловещий дворец с высокими окнами, украшенными разноцветными витражами. В одном из окон вспыхнул свет свечи, и витражи разбросали во все стороны пестрые пятна.
Бааль разглядел в окне девушку в черное платье, отороченном синими кружевами. Лицо у девушки было мертвецки-бледным, на нем чернели большие, как две ракушки, ничего не выражающие глаза.
Незнакомка держала серебряный канделябр, утыканный вьющимися свечами. На груди у нее переливалось драгоценное колье, чем-то напоминающее то, что было найдено Маати в пещере горы Моонора.
Свившая кольцом змея, кусающая свой чешуйчатый хвост.
Девушка распахнула ветхое окно, из дворца повеяло гнилостным запахом. Бааль услышал за спиной хлюпающие звуки, обернулся, и увидел, что стоит в окружении тысячи человек, облитых, как и он, черным тягучим маслом. Люди были без лиц, на месте глаз у них пузырились липкие сгустки грязи, и это вызывало омерзение.
Высокие своды пространства, в котором оказался Бааль, были украшены крупными, размером с колесо, драгоценными камнями. Сапфиры, алмазы, бриллианты, жемчуга россыпями усеивали глиняный потолок, ловя острыми гранями холодный свет оплывающих свечей, и отражая его ярче звезд в ночном небе.
- Ты пришел вовремя!, - сказала незнакомка с канделябром: - Я как раз выбираю себе любовника на сегодняшнюю ночь!
- Кто ты?, - спросил Бааль: - И почему ты думаешь, что я захочу стать твоим любовником? Ты мне неприятна!
Девушка изумленно подняла бровь, и безрадостно улыбнулась, воск из чашечки ее подсвечника выплеснулся через окно. На том месте, куда упали капли воска, проросло сухое дерево, корявые ветки которого были покрыты острыми шипами. Дерево начало быстро расти, поднимаясь к распахнутому окну.
- Меня зову Кева!, - произнесла девушка: - Я Королева Черных Скважин! Полезай ко мне, если не хочешь, чтобы мои рабы утопили тебя в нефтяной луже! Они легко утопят тебя в этой гадости!