Мафхид так увлекся рассказом, что не заметил, когда Бааль, теряясь в высоких травах, отошел на опасное расстояние. Воин даже не услышал, как за его спиной, приминая траву и ломая сухие ветки, опрокинулся на бок огромный валун.
Когда же Мафхид спохватился, начал бегать среди разбросанных камней, и шепотом звать Бааля, малыша нигде не было видно, и ему никто не откликался. Повышать голос Мафхид не решался, потому что находящееся на открытом пространстве, плато продувалось всеми ветрами, и голос его мог быть услышан людоедами, живущими в лесах.
Выбежав из-за облепленного улитками валуна, Мафхид наткнулся на Бааля, сидящего в тени поваленной колонны перед огромной змеей. Бааль и змея пристально смотрели друг другу в глаза, и не шевелились. Было непонятно, кто кого гипнотизирует: змея Бааля, или Бааль - змею.
Мафхид замер, бесшумно оголил меч, и готов был наброситься на гадину, но она внезапно обмякла, подобно отпущенной веревке, и упала в траву. Бааль взял мертвую змею в руки, повертел ее перед глазами, и брезгливо отбросил в сторону.
- Она могла тебя ужалить!, - прошептал Мафхид, беря Бааля на руки, и устремляясь к ретивому скакуну: - Яд их смертелен!
- Чаще всего яд убивает того, кто им переполнен!, - хвастливо ответил Бааль: - Я сдвинул вон тот камень, - Бааль показал на массивную глыбу: - И змея выползла из-под него! Наверное, я разворошил ее нору!
- Ты поднял этот камень?, - недоверчиво переспросил Мафхид, усаживая Бааля в седло: - Его и дюжина воинов не сдвинет!
- Да, я увидел стертые буквы, начал читать!, - объяснил Бааль: - Но строка уходила за грань камня, и мне пришлось его перевернуть!
- Да ты, я вижу, хвастун! Нам пора ехать!, - Мафхид саркастично фыркнул, и вскочил на нетерпеливого коня.
Но не успел Мафхид пришпорить верного скакуна, как две стрелы просвистели у него над головой. Воин дернул за уздцы, и пустился вскачь. Множество стрел посыпалось им вдогонку.
Сомнений тут быть не могло, они с Баалем замечены дозором зохуурапи, но людоеды не успели подойти близко, чтобы неожиданно на них напасть, и решили пустить в ход стрелы. По счастью, ни одна стрела в эвров не попала. Мафхид был прекрасным наездником, и вскоре его стремительный иноходец перестал быть виден в клубах поднявшейся пыли.
12. ИГРА С ЩЕНКОМ
- Глупец! Мальчишка!, - со злостью воскликнул Леахлиф, когда по возвращении домой Мафхид рассказал мудрецу о случившемся: - Он думает, это его смертоносный взгляд убил змею! Ему невдомек, что жизнь ему спасла сила моего амулета!
- Но что написано на этом амулете?, - поинтересовался Мафхид. Ему стало интересно, что за тайное заклятье начертал Леахлиф на амулете, похожем одновременно и на звезду с острыми лучами, и на распустившийся бутон розы.
- Имя Творца!, - обрубил горбун: - Произносить это Имя не позволяется ни одному человеку! И зачем он сдвинул этот камень? Щенок!
- Так ты думаешь, Бааль его действительно сдвинул?, - Мафхид все еще не мог поверить, что такое было возможно.
- Не сомневайся в этом! Сдвинул!, - рявкнул на воина Леахлиф: - Глупец! Разозлил змею!
- Но ведь раньше змеи не могли навредить Баалю! Что теперь изменилось?, - не отставал от мудреца Мафхид, который не знал, чему больше удивляться, силе малыша, или же наивности старца.
- В нем поселилась гордыня, и теперь он стал уязвим! Если так пойдет дальше, Бааль лишится всей своей силы! Тогда он станет простым смертным, и не исполнит того, что ему предназначено!
Мафхид ничего не ответил, помрачнел, потер подбородок, и о чем-то задумался. Солнце клонилось к закату, и ему пора было скакать обратно в селение. Проходя мимо Бааля, игравшего с пегим щенком недавно ощенившейся псины Леахлифа, воин Мафхид спросил: