Бааль накинулся на одного из слуг Кевы, но раб растекся в его руках черным маслом, пролился на землю тягучими брызгами, и снова вырос перед Баалем липкой человекообразной массой. Биться с хлюпающими сгустками рабов Кевы не имело смысла.
Кева невесело рассмеялась, а Бааль, раня руки в кровь о шипы, стал взбираться по мертвому дереву к выступу витражного окна.
81. КРОВАВАЯ СВАДЬБА
Дети развели костер, и отсекли голову рабу. Обезглавленное тело бросили собакам. Те с жадностью разорвали еще не остывший труп. Грызня псов за сырое мясо добавило празднику веселья.
Мужчины били в барабаны, обтянутые человеческой кожей, дули в полые кости поверженных врагов и забитых на охоте зверей.
Женщина плясали под рваные ритмы, и пели визгливыми голосами, не столько радостно, сколько исступленно. Разнузданно срывали с себя шкуры, и прокалывали сосцы острыми шипами. Подносили к грудям поросят, и те слизывали сочащуюся из сосков кровь.
Маати передали в руки женам Гаана-Хур. Ее готовили к брачному ритуалу Эцми-эмок, что на языке паашун означало «просеивание». Избранница Гаана-Хур была тем драгоценным камнем в груде щебня, который следовало отыскать женам вождя, чтобы допустить ее в круг хозяек племени. Как любой ритуал, Эцми-эмок приведет Маати либо к перерождению, либо к смерти.
Под монотонные песни Маати уложили на циновку, расчесали ей волосы гребнем, раздвинули ноги, и стали тщательно изучать лоно, покрытое коркой засохшей крови, которой обмазал ее Гаана-Хур.
Главный грех у паашун – невинность. Избранница Гаана-Хур не могла быть девственницей. Это станет проклятием для народа.
Девочек пигмеи лишали невинности в раннем возрасте, сажая на каменного истукана в форме мужского детородного органа. Иногда, нанизанные на идола, девочки умирали от потери крови.
Такая смерть у паанун считалась святой, и матери радовались, когда их дочери истекали кровью на ритуальном камне. Лишающий невинности камень назывался – Брэо-Црэо.
Рассмотрев запачканное лоно Маати, жены Гаана-Хур заголосили, начали истошно орать, плакать и бить себя ладонями по лицу.
Маати сразу поняла, в чем дело. Нет, девственницей Маати не была, но лоно ее все еще скрывало несколько остреньких зубов, которые ей не удалось переломать в чреве дракона Ра-Эцрэ. Кроме того, после рождения дочери в лоне Маати появилось еще несколько молочных зубов.
Бой барабанов и ритуальные пляски прекратились, теперь над стойбищем паашун раздавались вопли и громкий плачь. Обозленные дети гурьбой прыгали в костер, затаптывая огонь голыми пятками.
Праздник Эцми-эмок нарушен, и дети не смогут предаться своей любимой забаве. Рэгэлэрош - это азартная игра, суть которой заключается во вбрасывании головы раба в лунку соперников.
Из толпы голуботелых пигмеев вышел Гаана-Хур, сверкнул на Маати глазами, и плюнул на ее лоно черным сгустком слюны. Теперь Маати оставалось одно – умереть лютой смертью.
Пигмеи принялись избивать Маати палками, обмазывать грязью и экскрементами. С этой минуты она считалась нечистой, и всякий, кто прикоснется к Маати даже случайно, становился таким же.
На лицах пигмеев пылал священный ужас, Маати и ее дочь стали воплощением табу, проклятием, ниспосланным злыми силами и небом.
На Маати накинули лианы, туго ими опутали, привязав к животу маленькую Мигдаш, и поволокли их в непроходимые джунгли. Крики и улюлюканья всполошили стаи пестрых птиц, прятавшихся в густых кронах деревьев.
Маати и Мигдаш привели к обрыву, с которого обрушивался грохочущий водопад, закинули лианы, связывавшие мать и дочь, на ветку дерева, и подвесили их над водопадом так, чтобы ноги Маати едва касалась потоков пенящихся вод.
Теперь Маати и Мигдаш схватит гигантский аллигатор, обитающий в водах озера, или проглотит анаконда, выползшая из джунглей, или заклюют хищные коршуны, парящие над водопадом, а если ветви лианы оборвутся, то женщина и ее ребенок упадут в бурлящие воды, их унесет потоком, или же они разобьются о скалы. Смерть изгоев неизбежна.
Паашун могли размозжить головы Маати и Мигдаш камнями прямо в стойбище, могли убить их отравленными стрелами, могли нанизать их на копья: почему же пигмеи приволокли пленниц именно сюда, к этим страшным водам? Что за смерть они им уготовили?