Все выглядело так, будто Маати с младенцем приносят в жертву ужасному демону, затаившемуся в этом зловещем озере.
Растолкав соплеменников, Гаана-Хур подошел к обрыву, чтобы посмотреть на Маати в последний раз. Их взгляды встретились, и Маати показалось, что в глазах безжалостного каннибала блеснули слезы.
82. ПОДЗЕМНЫЙ ИСТОЧНИК
С земли Баалю виделось, что до окна, в котором стоит Кева, подать рукой, достаточно пару раз прыгнуть с ветки на ветку, и он легко вскарабкается к подоконнику витража, и запрыгнет внутрь дворца. Но на деле, все оказалось не так просто.
Бааль прыгал и прыгал, цепляясь за шипастые сучья. До окна можно было дотянуться рукой, но всякий раз расстояние между ним и Кевой раздвигалось, и Баалю приходилось снова ухватываться за следующий сук.
Кева продолжала смеяться, наблюдая за тем, как Бааль тщетно силится к ней подняться. Смех становился все громче и злее. Кева поставила серебряный канделябр на подоконник, и, высунувшись из окна, дразнила Бааля черным платком.
- Ты похож на белку! Почему бы тебе не позвать летающего волка?, - крикнула Кева, и бросила Баалю кружевной платок.
Баалю показалось, что платок Королевы Черных Скважин летит с такой головокружительной высоты, до которой ему не добраться.
« - Откуда она знает про Афора?», - подумал Бааль: - Мне это надоело!, - с яростью выкрикнул он, и, оттолкнувшись от ветки, спрыгнул с дерева вниз. Но, по колдовскому мановению, именно в это мгновение Бааль влетел в распахнутое окно Королевы Черных Скважин, и упал на мраморный пол, выложенный, как шахматная доска, черными и белыми квадратами.
Поднявшись на ноги, Бааль увидел, что размеры замка изнутри во много раз превосходят те масштабы, которые были видны ему снаружи. Высокие потолки, подпираемые колоннами, уходили далеко ввысь, разглядеть изображенные на них мозаичные картины было невозможно. Витражные окна оказались исполинских размеров.
Посреди бесконечного зала стояла черная плита, похожая на могильный камень, но Кева использовала ее как спальное ложе.
Девушка подошла к гранитному монолиту, и, сбросив платье, легла на плиту, подзывая к себе Бааля. Раздвинула ноги. Узкая щель между ними была похожа на маленькую змейку.
- Ну, иди же сюда, грязнуля!, - крикнула Кева, и ее голос заметался под дворцовыми сводами, как влетевшая в дом хищная птица. Бааль, не отдавая себе отчета, направился к черной плите, оставляя на мраморном полу грязные растекающиеся следы.
Нагота Кевы слепила трупной белизной. Грудь ее была такой же плоской, как и гранитная плита, на которой Кева распласталась, дожидаясь Бааля. Змеящееся ожерелье медленно двигалось вокруг ее вытянутой шеи, как настоящая болотная гадина.
- Иди к своей мамочке!, - прошептала Кева: - Ближе! Ближе!
Чем ближе Бааль подходил к плите и лежащей на ней девушке, тем нестерпимее становился смрадный запах. Кева притянула Бааля за шею, и поцеловала в губы, просовывая ему в рот шершавый язык.
Бааль ощутил неодолимый позывы к рвоте, и выблевал под ноги Кеве ком сырой глины, нашпигованный острыми шипами.
- Пошла прочь!, - в бешенстве закричал Бааль, отшвырнул Кеву, и, подняв над головой гранитный монолит, придавил им Королеву.
Плита раскололась, из-под ее обломков выползла змея, а ввысь, под потолок, ударил мощный поток черного масла. Змея выпрыгнула в витражное окно, а поток нефти легко, как щепку, подхватил Бааля, и стремительно поднял его под своды дворцового зала.
Только теперь Бааль смог разглядеть мозаику, украшавшую своды зала, и собранную из разноцветного стекла. Проваливаясь в тесный раструб потолка, Бааль увидел все, что с ним приключилось в его жизни: увидел себя, младенца, найденного в ворохе змей, увидел мудреца Леахлифа, воина Мафхида и кормилицу Йофгу.
Бааль вспомнил приключения среди народа лэцуд, ведьму Лаахар и ее подругу Эльгу, свирепого Шэлега, и всех, встречавшихся у него на пути демонов и людей. Отдельными фресками промелькнули образы, связанные с Маати и их прохождением через гору Моонора.