84. ПОСРЕДИ ОКЕАНА
Бааля выбросило из кротовьей норы в безбрежный океан. Бааль привык к всевозможным превращениям и чудесам, но он был изумлен, как меняется в своих качествах струя нефтяного фонтана.
Вначале Бааля несло черное масло, потом глинистая грязь, затем пресная вода, годная для питья, и, наконец, прогорклый морской каскад, выкинувший Бааля на изобильное дно океана. И это показалось Баалю самым большим чудом из всех превращений, что он когда-либо видел.
Вокруг Бааля рябили пестрые сонмища рыб всех форм и размеров, причудливым лесом прорастали коралловые рифы, длинные водоросли тянулись к преломленному солеными водами солнцу, которого со дна не было видно.
Руины затонувших городов темнели циклопическими громадами, вокруг поверженных колонн и статуй неизвестных демонов плавали рыбы, ничему не удивляясь, и никого не боясь. Трюмы затонувших кораблей, которых Бааль никогда прежде не видел, были набиты сокровищами и поросшими морской травой скелетами моряков.
Хотя Бааль никогда прежде и не оказывался в морской стихии, и, тем более, на дне океана, чувствовал он себя в глубоких водах вольготно. Не без удовольствия он отметил, что может обходиться без воздуха столько, сколько ему будет нужно, и плавает среди раскидистых кораллов, как рыба.
Бааль с любопытством осматривал строения и переулки древнего города, перед ним почтительно расступались косяки экзотических рыб, один только улыбчивый дельфин подплыл совсем близко, и Бааль не удержался от желания обнять его за скользкую шею.
- Как ты здесь оказался?, - дружелюбно спросил дельфин: - Что ты ищешь на дне морском? Люди не должны плавать с рыбами!
- Я здесь оказался случайно!, - ответил Бааль: - Меня вынесло потоком! Но скажи мне, что это за развалины? Разве не наш город Ир-Эль был первым на земле? Я не слышал о затонувших городах!
- Люди много раз заполоняли мир! Но всякий раз их приходилось смывать с лица земли, как сор и нечистоты!, - дельфин мотнул головой, приглашая Бааля сесть ему на покатую спину.
Бааль ухватился за гибкий плавник, и они стремительно поплыли вверх. Вскоре дельфин доставил Бааля к поверхности океана, и выпрыгнул из пенистых волн с легкостью ласточки. Бааль вскрикнул от удовольствия, и распахнул руки, силясь обнять вернувшийся к нему мир. Наконец-то Бааль снова увидел небо и солнце.
85. ЖЕНЩИНА-ПАУК И ЕЕ СЫН
Гаана-Хур – смелый воин, но Маати бы не хотела, чтобы ее дети были ростом с мартышку, ели себе подобных, и подчинялись правилам самцов. Маати следует подыскать для Мигдаш другого защитника, из другого племени, более породистого, чьи законы были бы близки племени маатари. Таких племен осталось не много, только на Востоке, говорят, они еще сохранились, и это значит, что Маати следует идти на Восток.
Времена, когда миром правили доблестные женщины, отошли в прошлое. Теперь женщины – рабыни своих мужей, их дрессируют, как домашний скот. Маатари – было последним гордым племенем амазонок, но его больше нет, осталась одна Маати, ее крошка-дочь Мигдаш, и больше никого. Одни против целого мира, завоеванного самцами, внутри мрака, окруженные со всех сторон свирепыми хищниками и обитателями царства мертвых.
Над Маати плыла звезда, та, что опускалась к ней, когда она была подвешена под водопадом. Яркие лучи указывали Маати путь в джунглях, сквозь которые она пробиралась. Эти же лучи отпугивали и чудовищ, прячущихся за деревьями. Маати слышалось их зловещее дыхание, но напасть они не решались, Маати все время находилась в пределах льющегося от звезды луча.
Внезапно луч высветил кусок земли в нескольких шагах впереди Маати. В темноте зарослей, над терпкими травами вилась струйка дыма. Но не успела Маати подумать, что звездный лучик оберегает их с дочерью, и не станет заводить в топкие, дышащие ядовитыми парами болота, как с ними приключилось новое несчастье.
Сучья веток и листва под ногами вдруг разверзлись, и Маати и Мигдаш провалились в глубокий ров, похожий на те, что охотники выкапывают для крупных хищников. Но это не был охотничий ров, иначе Маати напоролась бы на отточенные колья, воткнутые в землю на дне ямы. Это оказалась глиняная землянка, внутри которой догорал небольшой костерок, и перед ним сидела ссохшаяся сутулая старуха. Отвратительная скрюченная бабка.