- Кого это еще принесло в такую пору?!, - послышался ее скрипучий голос. Старуха была явно рассержена вторжением Маати.
Маати вскочила на ноги, прижимая к себе Мигдаш, и затравленно озираясь по сторонам. Она была готова к битве. Но в землянке нет никого, кроме этой ветхой старухи, а стало быть, им ничего не грозит, хотя у скрюченной карги вид был зловещим. Она была похожа на ведьму.
- Меня зовут Маати. Я – из племени маатари.
- Маатари, - повторила старуха и вздохнула: - Хорошие воины.
- Больше нет. Наше племя исчезло. Осталась я одна.
Старуха подняла голову, чтобы посмотреть на Маати, приблизила лицо к огню, и Маати увидела, что перед ней сидит Рур-Араха - Женщина-Паук, страшное существо, о котором Маати слышала от сестер. Встреча с Рур-Араха не сулила людям ничего хорошего.
Сказаниями о Рур-Араха, Женщине-Пауке, девочек пугали с самого детства. Если кто-нибудь из сестер переставал слушаться старших, ленился или был чрезмерно жесток на охоте, ей говорили: « - Тебя поцелует Рур-Араха, и ты больше не проснешься!» Эта угроза всегда отрезвляла, и маатари переставали вести себя плохо.
Все, произнесенное человеком, присутствует в мире, и маатари были уверены, что где-то в дремучих джунглях живет колдунья Рур-Араха, наполовину женщина, наполовину самка богомола, пожирающая людей. Гнилостное дыхание ведьмы опутывало человека паутиной, которую невозможно разорвать, от ее взгляда сгибались цветы, и трава становилась сухой и меняла свой цвет. Вместо рук у старухи тонкие иглы, а во рту торчало два резца, ими Рур-Араха медленно пережевывала своих жертв.
Ведьма высасывала из людей и животных, угодивших в ее яму, всю кровь, до последней капли, а после неторопливо отщипывала от них кусок за куском, пока от человека не оставались одни кости. Костями людей Рур-Араха укрепляла свое логово, выкапывая под землей все новые и новые коридоры. Говорят, что все коридоры в этом лабиринте ведут в иные миры, и выбраться из них невозможно, но Маати не хотелось проверять достоверность легенд. Ей хватило пещеры дракона, яда дурманящих грибов баань, и пыток пигмеев.
Маати вкратце рассказала старухе свою историю.
– Ты говоришь, что маленький людоед Гаана-Хур был испуган твоим лоном, и паашун решили принести тебя в жертву!?, - Рур-Араха закатила глаза, разинула пасть, из которой выдвинулось два заостренных шипа, запрокинула голову и стала отвратно хохотать. От ее смеха во все стороны разлетались зеленые брызги, дыхание Женщины-Паука опутывало стены ее норы тугой паутиной, от чего в землянке становилось еще теснее: - Вот дуралей! Чистюля! Эти мелкие людишки никогда не поумнеют! Уха-ха-ха!
Что старуха имела в виду – было непонятно, но ее смех Маати пугал. Да и маленькая Мигдаш от хриплых звуков проснулась, и стала плакать. Это Маати насторожило. Маати приготовилась биться с Женщиной-Пауком, хотя знала, что не сможет победить ведьму, ее злые чары неодолимы, она погубит ее и дочь в два счета одним лишь своим омерзительным дыханием. Но маатари смелые воины, Рур-Араха права, маатари уверены, хорошая смерть лучше плохой жизни. И Маати готова была сражаться до конца и умереть.
- Ну а мне ты подходишь!, - Женщина-Паук прекратила смеяться, ее голос заскрипел перетираемым на зубах песком, от чего у Маати по позвоночнику забегали мурашки: - Мой сын, Черьюджи, много лет ищет невесту, но ни одна из смертных женщин, попадавших в мой ров, не тронула его сердце, и нам приходилось их съедать. Я выкрадывала для него девушек по всей округе, каких только невест я ему не приносила – красавицы всех народов и племен - ему все не так, он у меня мальчуган слишком требовательный. Черьюджи пил кровь, расчленял красивые тела, но ни одну из женщин не захотел взять себе в жены. Капризный мальчишка, этот мой Черьюджи!,- Рур-Араха расчувствовалась, говоря о любимом сыне, готова была расплакаться, но это не означало, что сердце ведьмы оттаяло, и стало добрее. Верить этой нечисти нельзя, всякое их слово – ложь, они дурачат людей, как им заблагорассудится, люди для них лишь мясо, годное пойти на прокорм, Женщины-Пауки любят только кровь, годную им для питья. Такова их природа.