- Сынок! Выходи, лежебока! Посмотри на эту красавицу!, - Рур-Араха позвала сына, и в темном углу кто-то зашевелился. На свет выползло отвратительное насекомое, облитое слизью. Перепончатое тело Черьюджи было запачкано нечистотами, и непереносимо воняло, более отвратительного существа Маати видеть не доводилось. При его появлении Рур-Араха издала неприятный свист, ее сморщенное лицо искривилось подобием улыбки.
Мать и сын, хотя и жили в одной берлоге, не видели друг друга годами. Черьюджи не выходил из своего темного угла даже тогда, когда в их яму попадала новая жертва. Рур-Араха сама с ней расправлялась, убивала человека или зверя, после чего свежевала труп, и подбрасывала сыну лучшие кусочки мяса.
Черьюджи оставалось лишь это мясо разжевать и проглотить, он не выползал из пещеры даже для того, чтобы справить нужду, и ходил прямо под себя, от чего весь был покрыт очерствевшей коркой испражнений. Если в яму попадали юные девушки, Черьюджи, не выползая, рассматривал их из темноты и шумно дышал.
Рур-Араха понимала, что девушка сыну не нравится, душила ее, после чего вбрасывала еще не остывшее тело жертвы сыну в угол, и прежде чем окончательно девушку прикончить, Черньюджи насиловал труп жертвы. То, что при появлении Маати этот уродец, наконец, выполз наружу, Рур-Араха крайне обрадовало. Но ее радость не обрадовала Маати.
- Мама, вот она – моя невеста!, - услышала Маати щелкающий и присвистывающий голос Черьюджи: - Вот она – моя невеста!
- Вот и чудно, сыночек мой, вот и чудно!, - Женщина-Паук потерла мохнатые лапки, и издала лишенный мелодичности свист. Рур-Араха была вне себя от счастья, ее бестолковое чадо наконец-то встретило свою судьбу. Теперь они счастливо заживут в затхлой норе.
« - О, Великая Мать, за что мне эти испытания!», - подумала Маати, готовясь к мучительной смерти, ей сразу стало понятно, что Черьюджи имеет виды на ее маленькую дочь. Маати решила, что первой она сломает шею Мигдаш, и только потом погибнет сама.
Черьюджи медленно надвигался на Маати из темноты, его мутные глазки стали маслянисты, внутри распахнутой пасти чернел шершавый язык, Маати почувствовала мерзкое дыхание, от которого ее тело подернуло паутиной. Еще минута, и Черьюджи опутает Маати и Мигдаш этим саваном и втащит их в свой смрадный угол. Рур-Араха продолжала улыбаться всей пастью, от чего высохшая кожа на ее лице с треском лопалась и расползалась. Женщина-Паук и ее сын издавали щелкающие звуки, выражая так свою радость.
Маати ударила по дотлевающим углям костра, и они разлетелись по всей норе. Чудовищ обдало пылающей пылью. Паутина на стенах вспыхнула и стала стремительно разгораться, огонь охватил всю землянку. Дыхание Рур-Араха и Черьюджи выпускало тонкие нити, огонь лизнул эти нити и проник в паучьи утробы. Мать и сын вспыхнули изнутри. Чудовища корчились от боли, метались по норе, издавая страшный визг. Они были похожи на два огненных шара.
Маати осыпало искрами, опалило пламенем, но она, укрывая Мигдаш от языков огня, прыгнула в магический коридор Женщины-Паука, уводящий в иные миры. За ее спиной чернели и превращались в головешки обгоревшие тела ведьмы и ее непутевого сыночка.
86. ПОТЕРЯННАЯ ЗЕМЛЯ
Океан покрывал собой все обозримое пространство. Даже небо было схвачено солеными водами, и притянуто к его синей кромке. Земля нигде не проглядывалась, и Бааль со всей ясностью осознал, как необязательны в этом мире и сама земля, и обитающие на ней суеверные племена. Слова дельфина об исчезнувших цивилизациях стали ему теперь понятны. Самые высокие горы могут оказаться на дне мирового океана. В таком враждебном мире людям не выжить без взаимопомощи. Но все народы разрознены и враждебны друг другу.
Они долго плавали по волнам, то уходя на дно, то взлетая над водами, и Баалю это стало немного надоедать.
- И куда нам теперь плыть?, - спросил Бааль у дельфина, имя которого было Йедидути.
- Этого я не знаю!, - ответил Йедидути: - Я-то в океане повсюду – дома! А вот, где твой дом, мне не известно!
Бааль растерялся, он не знал, что ответить добродушной рыбе, и понуро склонил голову, но Йедидути выпустил из затылка струйку морской воды. Окатил Бааля веселым фонтанчиком, и улыбнулся.
- Не грусти!, - сказал дельфин: - Найдем мы твою родину!
И они поплыли в сторону невидимой на горизонте земли.