Рассекая волны, Йедидути и Бааль проходили сквозь бурливые бури и благостный штиль, плыли день и ночь, направляясь к цели, которая им обоим была неизвестна. Если на них надвигался шторм, а в небе вспыхивали корявые молнии, дельфин уходил к морскому дну, и плыл глубоко под грохочущими водными валами до тех пор, пока стихия не утихала. И тогда Йедидути вновь поднимал Бааля на поверхность, и они скользили по волнам под спокойным небом.
Из темных глубин выныривали гигантские чудовища, с намерением проглотить дельфина вместе с его двуногим спутником, но Йедидути оказывался быстрее, он был умнее громоздких хтонических червей, и ему удавалось увертываться от их неповоротливых бросков. Бааль крепко держался за плавник Йедидути, чтобы не соскользнуть в опасную пучину. Никогда прежде он не видел таких омерзительных тварей, даже в древних книгах горбуна Леахлифа не было ничего подобного. Спастись от чудовищ без дельфина было бы невозможно.
Ночами огромные, с кокос, звезды отражались в черных водах, и Бааль пытался изучить их замысловатую карту, чтобы с ее помощью отыскать путь к родным берегам. Но звездные атласы не помогали.
Земля на горизонте не показывалась, не заканчивался шепчущий океан. Бааль был потрясен величием стихии, и все время молчал.
Йедидути, наоборот, издавал веселые звуки, шлепал по воде хвостом, и наслаждался их бесконечным путешествием.
- Твоя скорбь делает тебя неподъемным, мой друг, мне теперь не легко нести тебя на спине!,- сказал Йедидути, когда молчание Бааля затянулось и стало гнетущим: - Что омрачает твое сердце?
- С каждым днем я все дальше и дальше от себя самого!, - ответил Бааль: - Я никогда больше к себе не вернусь!
- Человек – единственное животное, что способно расширяться изнутри! Вот от этого и все ваши беды!, - промолвил Йедидути, и почувствовал, что вес его спутника немного уменьшился.
- Куда ведет человека судьба, когда уводит от себя самого?
- Слишком много вопросов!, - улыбнулся Йедидути: - Мы – рыбы, мы всего лишь плаваем в океане! Мы находим смысл в самом потоке!
- И вам этого достаточно?, - не поверил Бааль.
- Да! Нам хватает внешнего простора!
87. ОГНЕННАЯ ЛАВА
Выжить в джунглях без оружия невозможно. Даже маатари на это не способны, хотя им и знакомы языки зверей и птиц. Но звери и птицы, как и люди, часто лгут, и верить их щебетаниям и реву не следует.
Великая Мать, научившая племя маатари языку природы, большая шутница, ей нравится играть со своими чадами, которым и уповать-то больше не на что, кроме как на милосердие Богини. Матерь Мира ввергает человека в жуткие испытания, но если люди не предают ее заповеди, держатся достойно, как люди, и не опускают глаза перед лицом смерти, Матерь Мира выводит их на свет, спасает, и щедро одаривает.
Маати выползла из норы Рур-Араха, лишь опалив свои пятки, и вновь оказалась в густом лесу. Маленькая Мигдаш, потревоженная криками горящих пауков и жаром огня, истошно ревела, но Маати ее рев радовал: девочка жива, и, значит, будет жить. Они - спасены!
Вдалеке, на вершинах гор, пылали костры, огонь сплетающимися ручьями стекал в долину, возможно, пламя из логова Женщины-Паука подожгло гору изнутри: кто знает, как глубоки и раскидисты были прорытые Рур-Араха коридоры? Может быть, нора колдуньи прорезала гору вдоль и поперек, и огонь расползается по всему ее чреву?
Внезапно из кратеров на маковках горы начала извергаться лава, и рыгающий поток стремительно побежал вниз по склонам. Огненная волна шла к Маати и Мигдаш. Землю затрясло, и пылающие брызги разлетались во все стороны. Маати чуть было не прибило раскаленной каплей, величиною с огромный валун.
Что было мочи, Маати пустилась наутек вниз под гору. Но поток огня шел слишком быстро. Еще немного, и Маати вместе с Мигдаш будут им смыты, поглощены. Ноги Маати кровоточили от бесконечных порезов, она бежала, не разбирая дороги, не щадя сил.
Вулкан привел в состояние паники и все лесное зверье, до того времени прятавшееся в густых зарослях джунглей. Вокруг Маати, ломая деревья, сминая друг друга, взвизгивая и рыча, неслись стаи тигров, волков, лисиц, обезьян, зубры, кабаны и косули. Звери спасались от громыхающей, превращающей все на своем пути в пепел, раскаленной волны. Птицы взмыли в закопченное небо, и, издавая надсадный гвалт, черными тучами кружились над гибнущим лесом.