Выходит, наваждение, испытанное им на острове, было правдой! Или это новая западня, смертельная ловушка, и ему не следует верить собственным глазам и рассудку? Но чему тогда верить?
- Мать моя, отец мой, я здесь, я отомщу за вас!, - Бааль подошел к могильной плите отца, надел на себя его доспехи, и взял в руки меч. Бааль поднес пальцы к розе, но побоялся к ней прикоснуться, чтобы цветок не рассыпался, и не превратился в прах.
И в этот момент гобелен, висевший над надгробиями, вспыхнул, с треском распоролся надвое, и из-за него на Бааля накинулся мохнатый демон. Лицо демона было безглазым и безротым, это был один растрепанный ворох грязных волос, трепещущих на порывистом ветру.
Во лбу демона торчал рог, на груди его чернел яростный глаз. За лохматым демоном неслась стая саранчи, по виду напоминающая табун лошадей. Головы у саранчи были увенчаны колючими коронами.
У этой саранчи были лица людей, волосы длинные, как у женщин, хвосты изогнутые, как у скорпионов, на хвостах торчали ядовитые жала, а клыки у дьявольской саранчи были острее, чем у львов.
- Кто ты, демон?!, - крикнул Бааль, готовясь к битве: - И что за поганое воинство ведешь ты за собой?!
- Меня зовут Кетев Мерири!, - проревел демон, набрасываясь на Бааля: - Каждый, кто увидит меня, умирает! Это я убил твоих родителей, и всех тех несчастных, чьи трупы ты видел в воде и на земле! А теперь настал твой черед! Воинство мое не знает жалости к людям!
- Да не убоюсь я ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень!, - Бааль бесстрашно ринулся в бой, разрубая на части облепившую его со всех сторон саранчу, и, приблизившись к Кетев Мерири, воткнул обоюдоострый меч в слезившийся у него на груди выпуклый глаз.
94. НАШЕСТВИЕ ВАРВАРОВ
А в то время, пока Бааль скитался по дальним странам, на землю эвров пришли многочисленные беды. Вначале налетели ветры, они повалили деревья, и разорили фруктовые сады. Потом, оставляя позади себя гнилые топи, свинцовым строем прошлись дожди, не утихавшие несколько месяцев.
Затяжные ливни погубили в полях весь урожай, взрыхлили землю, и вымыли из могил тела погребенных предков. Сгнившие трупы, выдавленные из земли ливнями, принесли болезни, чуму, холеру и мор, и от них не было спасения.
Не стало ни хлеба, ни радости, ни вина. Голод был таким суровым, что некоторые эвры, отдаляясь от законов ВСЕВЫШНЕГО, теряли веру, и ели то, что было запрещено употреблять в пищу детям избранного народа.
После сезона ливней наступила засуха, иссякли колодцы, теперь людям нечего было пить. Покойников пришлось повторно закапывать в сухую землю, которую трудно было рыть, но теперь их погребали в общих ямах.
Прожорливая саранча уничтожила то, что не смогли погубить ни ветры, ни ливни, ни пожары. Из глубоких нор и трещин в земле выползи ядовитые змеи, и полчищами проникали в дома эвров.
Неизлечимые болезни обрушились на людей, во многие семьи приходила смерть, и забирала самых слабых и больных. Истощенные голодом, эвры не могли сопротивляться недугам. Дети не доживали и до двух лет, а старики теряли разум и становились обузой для родни.
Голод сокрушал все народы, и теперь толпы дикарей рыскали без страха по владениям эвров, и от них приходилось отбиваться, как и от ядовитых гадов, круглосуточно, и ночью, и днем. Впервые за многие столетия эврам снова стало грозить полное истребление.
Воин Мафхид защищал родные рубежи, но пополнять редеющую армию ему было не кем. Крепких мужчин становилось все меньше, а юноши не успевали вырасти в воинов, и гибли либо от голода, либо от болезней, либо в первые минуты боя на полях сражений.
Но вдруг набеги варваров внезапно прекратились, и на границах установилось тревожное затишье. Тишина эта была еще страшнее, чем вопли нападающих врагов и свист пролетающих стрел.
Мафхид послал лазутчиков разузнать, что стало причиной этого пугающего безмолвия, и они вернулись с горьким известием. Все окружавшие эвров варварские племена, гонимые страхом, разбрелись кто куда, в панике разбежались от надвигающейся грозной силы.