Стало известно, что к эврам приближаются полчища кровожадных аргойцев. Это были злобные кочевники, уничтожающие все на своем пути. Аргойцы шли за баранами, и считали своей собственностью всю землю, на которую заходили их бесконечные стада.
Народы, попадавшиеся им на пути, аргойцы вырезали, как скот, не щадили ни женщин, ни стариков, ни детей. От них не было спасения никому, ни жалости, ни сострадания кочевники не знали.
Мудрец Леахлиф собрал всех оставшихся эвров, и рассказал людям о близящейся беде.
- Мы можем оставить могилы наших отцов, и подобно другим дикарям пуститься в бегство, спасая жизни!, - сказал Леахлиф народу: - Но можем принять битву с кочевниками, и либо с честью умереть, либо победить! Как вы решите, братья, так мы и потупим!
Никто не хотел покидать родные пажити, могилы предков и дома, где родились они сами, и их дети. Эвры приняли решение остаться на исконной земле, и вступить в бой с аргойцами, пусть даже это сражение и окажется для всех последним.
Воин Мафхид начал готовить народ к решающей схватке, и возводить укрепления вокруг разрушенного Храма.
- Всевышний не даст нашему семени исчезнуть!, - сказал ему Леахлиф: - В Священной Книге написано, что ТВОРЕЦ пошлет нам на помощь Хозяина! И мы верим в истинность Писания! Мы будем спасены! Возможно, тот, кто должен нас защитить, уже совсем близко! И пусть с нами да будет по вере нашей! Аминь!
95. РАЗРУБЛЕННАЯ САРАНЧА
Бааль ослепил Кетев Мерири, но был атакован копнами злобных демонов, что налетели на него с неотвратимой яростью. Трескучей тучей обрушилась саранча, втянула Бааля в страшную воронку, и подняла к звездам, которых было меньше, чем адских насекомых.
Саранча приблизилась к звездам так близко, что Бааль начал опасаться, не воспламенятся ли его шкуры от их леденящих лучей?
На каждой планете жили призрачные существа: одни из них были похожи на людей, другие – нет. Вместе с саранчой воин метался от одной звезды к другой, постигая все многообразие мирозданья.
Некоторые формы жизни описать Бааль не мог, так как ему не с чем было их сравнить. Вероятно, то были миры, населенные духами или богами, и они, почуяв запах крови, спускаются на землю лишь тогда, когда люди призывают их, совершая свои дикие ритуалы.
Бааля похитила кусачая стая вредителей, но, может быть, это смерть приняла образ насекомого, и несет его в Царство Мертвых?
Возлюбленная Маати не раз описывала ему потусторонний мир. По ее россказням, после того, как люди покидают подлунные широты, они вынуждены карабкаться по веткам Мирового Древа: либо вверх, к плодоносной кроне, если прожили честную и достойную жизнь, либо к сплетенным в узлы корням Мирового Древа, если люди жили недостойно. Правда, у шаманок племени маатари были свои духи-помощники в виде птиц, белок, ящериц, и прочих существ. Но про саранчу, уносящую людей в Царство Мертвых, Маати ему ничего не рассказывала.
Бааль продолжал разить стрекочущие орды, меч его затупился от ударов по покрытым броней туловам смертоносных кобылок. Еще немного, и саранчи не останется, Бааль порубит ее всю, и провалится вглубь бездонной пустоты Вселенной. Останется один посреди разъедающего мрака, и больше не воротится в мир людей.
Саранча унесла Бааля в такие далекие сферы, куда солнечные лучи уже не проникали. Звезды в небе перестали быть видны. Не известно, было ли вокруг них небо, или что-то другое, неведомое, находящееся по иную сторону голубых покровов, но для продвижения в этом страшном пространстве не находилось никаких ориентиров.
Бааль прикоснулся к трепещущему сердцу ночи. Время от времени слепящие молнии прорезали чернеющую невесомость, но после их угасания окружающий мрак сгущался еще больше, въедался в глаза, и испепелял в душу.
Так они летели еще какое-то время, или какое-то отсутствие времени, в мертвящей тишине, нарушаемой лишь шелестом крыльев и стрекотом саранчи, которую Бааль продолжал рубить направо и налево. После каждого взмаха его меча пространство вокруг Бааля расширялось, как наполненный невидимым ветром парус.