Но тут еще одна яркая молния, озарявшая бесконечную пустоту, хлестнула Баалю в лицо, последняя саранча была разрублена, тушка ее распалась надвое, и все вокруг залилось магическим свечением.
Битва с дьявольской ратью длилась несколько дней и ночей, до тех пор, пока Бааль не рассек клинком последнего смертоносного вредителя.
Бааль насквозь пронзил тьму, и оказался в ином измерении. Мир стал неузнаваем, мир преобразился настолько, что поверить в его достоверность было сложно, хотя вокруг тянулась та же пустыня, нависало то же небо, и мучило то же одиночество, - но теперь все это виделось Баалем по-иному, как истаивающий мираж. Возможно, что-то изменилось в нем самом?
96. ЗА ОСТРОЙ ТЕНЬЮ
Змеящийся смерч, поднявший Бааля во время битвы, умчался за горизонт. За собой он оставил только вздувшиеся зыбкими волнами барханы. Бааль рухнул на землю, расшибся об камни, и на время потерял сознание. Когда Бааль опомнился, рядом с собой он увидел окоченевшее тело Кетев Мерири с выколотым на груди глазом.
Повсюду валялись груды порубленной в клочья саранчи, из чьих тел выцеживалась черная кровь. Манящим, но недосягаемым миражом над песками возвышался замок, внутри которого Бааль нашел могилы родителей. Но подул ветер, и величавая дымка с башнями растаяла.
Тело ослепленного демона и останки саранчи занесло песком. Бааль остался совершенно один посреди бесконечной пустыни. Глаза его наполнились слезами, и это была единственная на многие мили и версты влага, но и она не была пригодна для питья.
« - В каком бы направлении я не двигался, я несу с собой тоску по Господу! И поэтому я надеюсь на встречу с Ним в любом уголке земли!», - Бааль окинул взглядом мертвенный простор.
До самого предела земли не видно было ни кустика, ни деревца, ни зверя. Лишь по горячим дюнам прыгали колючки перекати-поле, как будто бы боялись обжечь шипы об раскаленный песок. Солнце на небе тоже напоминало ядовитую колючку, которую во все стороны гоняет ветром, жарким, как дыхание смерти.
Огнедышащий самум взвил подвижную воронку, и ввинтил в небо песочный столп. Над пустыней повисла красновато-желтая мгла, и песчаная вертикаль чернела внутри нее, как наконечник стрелы в теле поверженного воина.
Острая тень Бааля прорезала слюдистый воздух, она стлалась по текучему песку, рассекая землю кривыми трещинами. В каждую из этих трещин можно было упасть, и никогда из нее не выбраться в мир людей.
« - Там, в глубине гулящих недр, живет чудовище, которое страшнее дракона Ра-Эцрэ!, - подумал Бааль: - Зубастая пасть его дышит огнем, а глаза наводят порчу на все живое! Все вокруг этой чешуйчатой твари умирает, высыхает, превращается в прах! Это чудовище - моя тень!»
Втянутая в вертящийся столп колючка вспыхнула, как огненный шар. Закружилась внутри раструба воронки, освещая кровавую мглу лучистым факелом. Бааль прикрыл глаза ладонью, чтобы не смотреть на ядовитое пламя.
- Иди за Мной!, - донесся с неба громогласный Голос: - Я – БОГ ВСЕСИЛЬНЫЙ! Я выведу тебя из этой скорбной пустоши!
Опираясь на меч отца, накалившийся на солнце, Бааль побрел за песчаным столпом, и позвавшим его таинственным Голосом. Над ним нависала колючка перекати-поле, пылающая, как ангел, вращающаяся внутри высокого раструба.
Днем пустыня была мертвенно-безлюдной, и Бааль шел наедине со своей неотступной тенью. Даже скорпионы и змеи не высовывались из прохладных нор. Однако каждую ночь песчаный столп возгорался пламенными языками, и Бааль покорно шел за ведущим его чудесным поводырем.
По ночам из земли выползали тысячи тварей, они увивались за Баалем, не решаясь к нему приблизиться. Змеи сопровождали Бааля под пятнами созвездий до тех пор, пока из-за кромки горизонта не начинали проглядывать первые лучи солнца, которое их пугало, и вынуждало снова и снова прятаться в норах.
Бааль шел так долго, что ему показалось, что бредет он по вздутым холмам пустыни дольше, чем плыл с дельфином по океану. В один из дней Бааль усомнился, не есть ли ведущий его столп всего лишь новой ловушкой, гибельным наваждением? И в это мгновение колючка внутри воронки погасла, и черным комком закатилась за горизонт. Потухший столп потерял упругость, рассыпался по земле, смешавшись с бесчисленными песчинками на волнообразных дюнах.