- За то, что ты усомнился, останешься малой толикой на дне высохшего моря!, - прогремел таинственный Голос, и Бааль увидел, что в лучах закатного солнца тень его выросла и заострилась.
У Бааля не оставалось сил идти дальше, он оперся о меч отца, и медленно сползал к земле до тех пор, пока лезвие клинка не ушло в песок по самую рукоять. Бааль распластался на вздутом холме, и почувствовал, как его медленно засыпает песком.
Пустыню эту человеку не преодолеть. Она граничит с Царством Мертвых, и никуда не ведет.
97. МОЛИТВАМИ ЖЕНЩИН
Вернувшись в родное село, Эльга раз в неделю навещала свою подругу, ведьму Лаахар, по-прежнему жившую уединенно в глухом лесу. Эльга приносила Лаахар гостинцы, вкусные пироги с грибами, которые пекла сама, мясо, добытое охотниками, и молоко. Никто в деревне не знал, куда ходит Эльга, все были уверены, что ведьма сгинула много лет назад, и никто больше о ней не вспоминал.
Сама Лаахар тоже перестала тревожить людей народа лэцуд, причинивших ей так много страданий и унижений. Теперь она была занята тем, что находила в лесу мертвых зверушек, и возвращала их к жизни силой колдовства. То кролика полусгнившего найдет, и вдует в него отошедшую жизнь, и тот, поднявшись на надломившиеся ножки, вновь начинает резво бегать вприпрыжку. То подберет в лесу замерзшую птицу или белку, поворожит над ними, подышит на трупики дьявольским теплом, и те начинают летать или прыгать с ветки на ветку.
Возле сруба Лаахар теперь бегали стайки зверушек, со следами разложения на телах, с пятнами гниения на облезлых шкурках. Им и отдавала ведьма домашние лакомства, которые приносила ей Эльга.
Иногда Эльга гостила у подруги по нескольку дней, хотя ее иной раз и пугали подгнившие питомцы Лаахар, особенно, когда это были крупные звери, опасные в лесу, такие, как волки или кабаны. Но когда пробегал у дома найденный Лаахар олененок, угодивший в ловушку, сдохший от голода, но возвращенный к жизни колдовством, и Эльге начинало казаться, что она понимает сердца подруги, не отдающей живое тлену.
Волк Афор относился к мертвым найденышам без особой симпатии, но он их не обижал, а лишь на всякий случай держался от зверей подальше, чтобы случайно не отравиться исходящим от них запахом смерти. Ему казалось странным, что мертвые хищники, и даже его собратья-волки, вернувшись из долины небытия, не нападают больше на тех зверей, которых еще недавно они готовы были загрызть и растерзать в клочья. Волка, не знающего страха, пугало не то, что звери были воскрешены, а их необъяснимая терпимость к слабым тварям, которыми они прежде кормились. Оживленные трупы зверей больше не боялись друг друга, их роднила тайна смерти, в которую они были посвящены. Хищники и млекопитающие теперь были равны.
- Зачем ты это делаешь?, - спросила как-то ведьму Эльга: - Не лучше ли вернуть земле то, что она породила?
- Каждая из этих зверушек приносит мне весточку о Баале!, - ответила Лаахар: - Он нарушил границы, отпущенные человеку!
- Ты можешь ему помочь?, - Эльга догадалась, о чем говорит ведьма. Бааль покинул мир людей, раз новости о нем приносит лесная падаль и трупы зверей.
- Я послала к Баалю гонца, и скоро они встретятся там, где оборвался его путь!, - пугающим голосом сказала знахарка.
На слабых ножках к ней подбежал олененок, Лаахар погладила его по тронутой гниением холке, и стала кормить с руки сушеными ягодами. Плеснула малышу в крынку душистого молока.
Йофга, кормилица Бааля, постарела, болезни ее ослабили, и она с трудом сама справлялась с домашним хозяйством. Многих малышей выкормила Йофга, но своих чадушек Бог ей не дал. Теперь бы ей сына иметь подле себя, или дочку, нянчить внуков, но нет никого у одинокой старухи, все ей приходится делать самой. Сама рубит дрова, сама разводит огонь в печи, сама добывает себе скромный прокорм. Иногда по ночам Йофга плачет, вспоминая вынянченных ею детишек, которым она, пусть на короткое время, заменяла матерей.
А еще ей мерещатся младенцы, которые умерли у нее на руках, и которых не спасли ни забота Йофги, ни ее сытное молоко.
Вот и теперь, за деревьями Йофге мерещатся тени, слышатся голоса, и она узнает по плачу всех мертвых младенцев. Собирая хворост, Йофга забрела далеко в лес, и, пригнутая вязанкой веток к земле, с трудом добрела до своего дома. Растопила очаг, села чистить лук, чтобы приготовить скудную похлебку, и тут что-то привлекло ее внимание в разгорающемся огне.