- Что тебя так развеселило?, - зло спросил его Акэф, чье лицо покрывали червивые струпья, волосы спутались грязными колтунами, а руки и ноги были безобразно вывернуты локтями и коленями в обратную сторону: - В твоем положении улыбается только глупец!
- Я просто радуюсь тому, что обрел, наконец, полноту!, - ответил Бааль, не обращая внимания на ядовитый тон охотника, да и внешний вид Акэфа почему-то не показался Баалю странным.
- Единственно, что ты обрел, попав сюда, это – битуль! Полное исчезновение!, - с еще большей ненавистью произнес Акэф, и растер ногами то место на песке, где лежал Бааль: - Ты стал грязью, как все мы тут! Тебе придется с этим смириться!
Бааль перестал улыбаться, и посмотрел на рыжего охотника, но Гийнэгий, чьи волосы тоже были растрепаны и посыпаны пеплом, молчал. Акэф, судя по всему, высказал мысль, не вызывавшую у рыжего охотника возражений. Бааль увидел, что на горле Гийнэгийя чернеет шрам от пореза, оставленного его соплеменником.
- Ты – прах и пепел!, - тихо подтвердил Гийнэгий: - Афэр вэ эфер! Так же, как и все мы, тут! Прах и пепел!
Гийнэгий подошел к слепку лица в пахучей луже, который Акэф не успел затоптать ногой, и стал внимательно его рассматривать, как, должно быть, в прошлом, он изучал следы зверей на охоте, неторопливо и молча. Вынул из ножен короткий нож, висевший на ремне, и обвел им вдавленный в песок профиль Бааля.
- По всему видать, что ты из эвров!, - произнес он, наконец: - Я это заподозрил и раньше, еще тогда, в горах, когда мы нашли тебя внутри глыбы льда! Ты очень изменился с тех пор!
- Но как ты это узнал?, - спросил Бааль, пытаясь всмотреться в окутавшую их темноту, чтобы понять, откуда пришли охотники, и выбежали гиены, но ничего не видел. Тьма, облепившая их, была плотной, как сырая глина, и что-либо рассмотреть в этом мраке не представлялось возможным. Тьма пачкала и затрудняла дыхание и все движения.
- На твоем лице печать скорби!, - со знанием дела заключил Гийнэгий: - Эта скорбь есть у всех эвров!
- Печать скорби?, - Бааль посмотрел на слепок своего лица, чтобы осознать то, о чем говорит охотник, но так ничего и не увидел, только выемку профиля: - Что еще ты знаешь об эврах?
- Вы страдаете от дикости окружающих вас народов!, - Гийнэгий подошел к Баалю, и посмотрел ему в глаза цепенящим взглядом: - Вокруг одни варвары, разве ты этого не заметил? Посмотри хотя бы на моего приятеля!
- Эвры! Хвастливый народец, возомнивший себя избранным!, - перебил Акэф, брезгливо повел плечами, и отвернулся.
И тут Бааль увидел рваное отверстие у коротышки на брюхе, на том месте, где он когда-то вспорол Акэфу живот. В душу Бааля вкралось горькое чувство, и стало разъедать его изнутри, как яд.
- Вы опять охотитесь вместе?, - спросил Бааль охотника, чтобы прогнать от себя пугающее предчувствие: - После того, как он с тобой поступил? Тогда, находясь внутри льда, я видел, как Акэф перерезал твое горло!
- Даже смерть не может нас разлучить!, - Акэф оголил гнилые зубы. Изо рта его дунуло гнилью. В грязной копне закопошились липкие черви.
- Это только к тебе я пришел вместе с ним!, - спокойно пояснил Гийнэгий: - Чтобы у тебя не оставалось сомнений в том, где ты находишься? Не пойму, как ты смог так долго оставаться в живых! В это трудно поверить!
- Но где я?, - вздрогнул Бааль, его сердце пронзила страшная догадка: - Я ничего не вижу вокруг себя! И ты, разве ты не остался в заснеженных горах? Разве не там ты был предан огню?
- Там, куда я попал, и горы превращаются в прах!, - потухшим голосом произнес охотник: - Меня послала за тобой Эльга, сестра моя, Эльга, и ее подруга, ведьма Лаахар! Если нам повезет, я выведу тебя этой скорбной юдоли!
Гийнегий шагнул в маркий мрак, и Баалю ничего не оставалось, как последовать за ним. Акэф наступил на отпечаток лица Бааля на песке, и старательно затер его пятками. Облик Бааля превратился в месиво грязи.
99. ТЕРНОВНИК СМЕРТИ
На сером небе не было ни звезд, ни луны, ни облаков. Под этим низким сводом Бааль чувствовал себя так же, как в кишке дракона Ра-Эцрэ, куда он угодил когда-то вместе с Маати. Но теперь его возлюбленной рядом не было, и Бааль шел за охотниками в темноте, прислушиваясь к хрусту песка под ногами. Внезапно престали быть слышны и эти звуки, и вместо песка под ногами у Бааля оказался пепел. Наступила полная тишина, так как Гийнэгий и Акэф шли молча, не дыша, и не издавая никаких звуков.