Теперь мудрец старался не тратить время попусту, использовал любую минуту, чтобы передать Баалю как можно больше из своих магических познаний. Вскоре в затерянном урочище Леахлифа не осталось больше свитков, которые бы Бааль не прочитал.
15. СТРЕЛА ДЛЯ ПТИЦЫ ЛИЗКОР
Леахлиф обучил Бааля магии и некромантии, искусству убивать словом и лечить травами. Открыл перед Баалем тайны книжной мудрости и святость традиции. Леахлиф готовил мальчика к его великой миссии.
Так они и жили в темной глуши, горбун, кормилица и младенец, который рос, как все герои в былинах, не по дням, а по часам.
В три года мудростью и силой Бааль превосходил зрелых мужчин. В пять лет Бааль снял со своих глаз покровы этого мира.
Мудрец увидел, что дебелая кормилица Йофга больше Баалю не нужна, и отпустил бабу обратно в деревню. Все эти годы к мудрецу приходил воин Мафхид, он обучил подкидыша бить врагов палкой, бросать в них копья, ножи и камни, сражаться мечом.
Но когда Баалю исполнилось десять лет, воин уже не мог с ним справиться, даже во главе отряда из пятидесяти человек.
- Ты силен, Бааль, как буйвол! Нам тебя не одолеть! Никто из мужчин нашего племени не сможет положить тебя на лопатки! Сила твоя пугает, ты явно не из смертных!, - и с того дня воин перестал приходить к мудрецу, дав Баалю в подарок лук и стрелы. Глаз Бааля был меток, а дух неукротим.
Горбун и Бааль остались вдвоем. Теперь Леахлиф не был так крепок, как раньше, все его знания и силы перетекли к подкидышу. Мудрость Леахлифа больше не казалась Баалю совершенной, он все чаще начинал спорить со своим согбенным наставником.
Рассматривая пестрые иллюстрации книг, Бааль говорил:
- Я еще мог бы поверить в твоих шестикрылых архангелов! Но не в нарисованных тут слонов! В эту чушь поверить я не могу! Дури своими благоглупыми книжками Мафхида и Йофгу, они поверят любым твоим бредням!
Леахлиф не спорил с Баалем, не пытался его переубедить. Он лишь поглаживал седую бороду, и втягивал голову в плечи.
- Ты прав, мой сын!, - вздохнул Леахлиф: - Все эти книги я отдал бы за одну! Это Книга Творения! Когда-то она хранилась в нашем Храме! Но где эта Книга теперь – никто не знает!
И вот, настал день, когда Баалю пришлось покинуть мудреца.
- Твой разум слеп, как и твои глаза!, - сказал Бааль горбуну: - Тебе больше нечему меня научить! Смотри! Видишь, птица села на ветку! Высоко, на вершине горы! Маленькая птичка!
И маленький богатырь показал рукой куда-то в растворившуюся в дымке тумана даль, к облакам, закрывавшим лесистые хребты гор. Старик долго смотрел в указанную сторону, щурился, тер ладонями глаза, но, в конце концов, сдался.
- Нет!, - сказал Леахлиф: - Я ничего не вижу! Только горы и облака! Только небо, и придавленную им землю!
- Птица с пестрым оперением! Неужели ты не видишь!?, - усмехнулся Бааль, и пустил стрелу ввысь: - Если скакать три дня, то ты найдешь птицу, приколотую моей стрелой к стволу дерева!
После этих слов горбун обрушился на гнилой пень, торчавший из травы, и закрыл лицо руками. Его лицо искривилось испугом.
- Скажи, а какого цвета хвост у птицы? И длинен ли он?
- Да, у нее длинный хвост и крылья золотого цвета, а на кончиках перьев виден жемчужный бисер!
- А какого цвета у нее грудка? И есть ли на голове хохолок?
- Да, на голове у птички пушистый хохолок, а грудка у нее голубая! Но теперь и она покраснела от крови!, - и Бааль засмеялся, оголяя крепкие зубы. В эту минуту Бааль стал страшен.
- Эта птица мертва?, - спросил, наконец, Леахлиф леденящим голосом: - Неужели ты убил ее, безумец?
- Нет, я целился в крыло!, - хвастливо отозвался Бааль: - Птица прибита к дереву высоко в горах! Она брызжет кровью, роняет перья, и рвется на свободу! Но стрела плотно сидит в стволе дерева! Ее не вытащит никто из обычных людей!
- Зачем же ты пригвоздил птицу к дереву? Ведь ты не изверг!, - Леахлиф готов был разрыдаться, по крайней мере, голос его задрожал, и выглядел горбун очень жалко: - Этому я тебя не учил!