- Никто не может попасть сюда дважды!, - изрек Маггид твердым голосом: - Сейчас, когда ты пытаешься мыслить, сознание твое тянется к звездам! Сознание - это растение, устремленное корнями в небо! И по этим ветвистым корням мы восходим от земли! Наша Родина не здесь! Не на этой обреченной планете! Не среди этих дикарей! Мы помещены в чернозем, но разум человеческий в эту глиняную болванку не вмещается! Нам тесно в рыхлой оболочке! Наш разум ведет нас к Дому, который внутри Бездны! Дикие племена охотятся за нами! Любой их укус смертелен! Стоит лишь поранить руку, и ты пропал! Мякоть нашего сердца - любимое лакомство дикарей! И мы рискуем остаться здесь, на этой необжитой планете, навсегда! Ты должен понять, что это путешествие не закончится с твоей смертью, и началось оно не в день твоего рождения! Когда и где оно началось, никто не знает, равно, как люди не помнят, к какой цели они направляются!
- А что это за книга?, - спросил Бааль: - Книга, чьи страницы переворачивает незримый ветер?
- Это Книга Творения!, - с особым благоговением произнес Маггид: - Все мироздание помещено внутрь святой Книги! И тот прекрасный сад, что ты видел, и весь наш мир существует только до тех пор, пока маги читают эту Книгу! Смотри, что произойдет, если избранные перестанут ее читать! Наш мир поглотит Хаос!
Маггид взмахнул рукой, и по его мановению маскилим перестали петь псалмы. Окно в комнате, куда только что лился солнечный свет, потемнело. Небо за ним затянули тучи. Свечи на увесистых балках под потолком погасли от ворвавшегося ветра. Бааль посмотрел на книгу, но в полумраке комнаты ему показалось, что на деревянной подставке, где только что находилась книга, лежит теперь человеческий череп. Стены дворца начали расползаться, как паутина, и свозь них хлынула песчаная волна.
Из пустыни внутрь Эйхала нахлынул ураганный ветер, вырывая из книг страницы, и рассыпая горсти раскаленного песка. Бааль на мгновение ослеп и задохнулся от песчинок, забившихся ему в глаза и в рот, а когда он отплевался, и протер глаза, Маггида рядом с ним уже не было. Теперь Бааль находился не в священном чертоге, в кругу избранных псалмопевцев, а посреди разоренного сада, по которому с визгом металось перепуганное зверье.
Прежней кротости у зверей больше не было, они бросались друг на друга, и сильные начинали грызть слабых. Львы рвали оленей, слоны топтали лисиц и волков. Колодец, из которого омылся Бааль, и притекавшие к нему ручьи, засыпало мусором и песком, и теперь в пересохший провал уползали потревоженные змеи.
Бааль увидел валявшуюся в грязи Книгу Творения, по которой носились дикие хищники. Страницы ее трепал ветер. Бааль спрятал Книгу Творения за пазуху. И под сердцем у него стало тепло.
Со стороны оголившейся пустыни, поглощая все живое на своем пути, надвигалась песчаная волна. Гонимая раскаленным самумом, песчаная волна была такой высокой, что, казалось, сметет с небес и солнце. Бааль увидел белого коня, отбивавшегося копытами от скалившегося на него тигра. Бааль схватил тигра за загривок, и, как котенка, отшвырнул в сторону, под ноги бегущему слону.
Неукротимый ветер гулял по разоренному саду, ломал и мелкой щепкой разбрасывал деревья. Сорванные им с веток плоды сыпались гнилым градом, и сбивали на землю кричащих птиц.
Бааль вскочил коню на спину, и пустился вскачь от гнавшегося за ним смертоносного цунами.
104. ДОМ ВНУТРИ БЕЗДНЫ
Песчаная смерть гналась за Баалем несколько дней. Таких волн Бааль не видел и в штормовом море. Серым гребнем вздыбленная пустыня скребла небо, счесывая с него перистые облака, и еще не успевшие вспыхнуть дневные звезды. Опустошающий хаос преследовал скакуна, уносившего Бааля от разверзающейся за ними бездны.
Но конь Бааля был неутомим. Он скакал до тех пор, пока в небе не загрохотал гром, и не хлынул остужающий ливень. Прибитый водами, песчаный ураган улегся, наконец, по сопкам, и отстал.
Бааль оказался в гористой местности, напоминавшей ему забытый сон. Размытые очертания ландшафта проглядывали в струях дождя, и наполняли сердце Бааля необъяснимой радостью. Он еще не решался признаться себе в том, что видит родные земли.