Три призрачные полупрозрачные фигуры парили над распростертыми телами, с любопытством разглядывая суету внизу.
— Всегда мечтала побывать на раскрытии дела об убийстве! — с довольной усмешкой протянула Клава.
— Сглазила, подруга, когда намекнула о скорой кончине. Вот, любуйся теперь: висим тут, как неприкаянные, и что дальше с душами будет — одному Богу известно! Твое желание — умереть вместе — исполнилось, — проворчала беззубая Валя, недовольно поджав губы.
— А ты что скажешь, Петровна?
Татьяна, казалось, не слышала ее. Взгляд ее был прикован к трем безжизненным телам, распростертым внизу. Она странно посмотрела на подруг, потом снова перевела взгляд на мужчину, склонившегося над ними.
— Петровна! Ты чего? — с беспокойством спросила Клава.
— Второй раз в жизни его вижу, и оба раза — ситуации смерти.
— Ты о чем, Тань? — не поняла Валя.
— Когда у меня случился выкидыш после той трагедии, он тогда еще юнцом был, проходил стажировку на скорой помощи. Гляди, до сих пор работает!
— Не морочь голову, Петровна! Я слишком хорошо тебя знаю. Колись, в чем дело?
— Думала, во сне помру, поэтому все чистое на ночь надевала, а тут в грязи извалялась, да еще юбка задралась чуть ли не до пупка, — Татьяна всхлипнула, прикрыв лицо руками.
— Ой, дурища, кошелка старая! Кому есть дело до твоих прелестей в таком-то возрасте? В морге отмоют, приоденут, да еще и визажист свой из морга, как его там? Танатокосметолог, кажется, все подправит. Как пел мой любимый Николай Караченцов: «А у меня всё схвачено, за всё заплачено! И жизнь моя налажена…». Я заранее обо всем подумала! Эх, что бы вы без меня делали, милые мои подруженции?
Последнее, что увидели души бабулечек, — как их бренные тела погрузили в черную утробу труповозки, а их самих окутал густой, липкий туман, словно саван.
Глава 1
Сквозь замутнённое сознание Клавдия почувствовала, как в рот вливается тёплая жидкость, и с жадностью прильнула к бокалу. Сил открыть глаза не было, и она вновь ушла в туманное пространство, где нет ни боли, ни страха, ничего, лишь одна пустота. Над ее телом сидела старушка лет за семьдесят, держа в сухих ладошках ее безвольную руку.
— Проснись девочка, дочь твоя погибнет, если ты не встанешь на ноги. Она никому здесь не нужна, кроме тебя. Ну же, милая, очнись! — Эти слова словно издалека доходили до Клавдии, но она не могла справиться со слабостью, окружившей её.
— Ну, как она? — услышала женщина незнакомый голос с рычащими нотками.
— Уже лучше, но ей требуется время очнуться, — ответила ему тихо старуха, стараясь не склониться под давлением силы, идущей от мужчины.
— Если к завтрашнему утру не поднимется, увезем в лес и закопаем, дочь вместе с ней, она нам не нужна, тем более от человеческой женщины, — от прозвучавшего властного голоса Клава вздрогнула.
— Но вы сами попросили главу рода выдать Кларицию за вашего третьего сына, вот он и пошёл на это, чтобы объединить свой народ под вашим знаменем!
— Кто же знал, что хозяин одного из южных племён так быстро отдаст правление своему сыну, а сам уйдет к предкам. Значит, и договоренности наши недействительны. Если бы был жив её муж или хотя первенец родился мужского пола, то выдал замуж за другого, но и тут она подвела наш род….
— Но!.. — Начала старушка, но мужчина грубо заткнул ей рот.
— Это не твое дело, Ниби, смотри за хозяйкой и докладывай каждые три часа, как она себя чувствует. Не очнется до утра, её судьба будет решена.
— Она же ещё живая! — возмутилась старушка, но мужчина резко ответил.
— Пока живая. А чтобы ты не думала, что у меня совсем нет сердца, перед тем как закопать, перережу ей горло.
Увидев побледневшее от испуга лицо старушки, он ухмыльнулся и вышел из домика, в котором в послеродовой горячке лежала молодая сноха мужчины.
Старушка взяла хныкающую девочку на руки и положила возле матери. Девочка родилась недоношенной, к тому же, даже не кричала, так была обессилена. Прочувствовав запах молока, она заерзала и потянулась губами к груди, но взять сосок у неё не получилось. Лицо малютки скривилось, и она тихо захныкала.
— Ну-ну, не плачь, маленькая, я сейчас помогу тебе. Может и мать очнется, почувствовав дитя⁈ Сердце матери оно такое, чует, когда над ребенком нависает угроза.