— Кого? — растерянно выдохнула Клава.
— Позже поймешь, — усмехнулся призрак, и в его голосе прозвучало зловещее предвкушение. — Неси этого убогого!
Подхватив подол платья, Хранительница опрометью бросилась к Орсу с долгожданной вестью.
На лице оборотня, словно солнце после долгой бури, просияла надежда на спасение.
— Его следует раздеть и нести к озеру нагим. Сейчас принесу простыню, укроешь его от посторонних глаз.
Тихо ступая, Клавдия проскользнула в дом, прислушиваясь. В покоях царила тишина, все домочадцы спали крепким сном. Бесшумно проникнув в кабинет, она выхватила две белоснежные простыни из стопки, приготовленной для смены белья, и выбежала обратно на улицу. Одну простыню она протянула Орсу, другую прижала к себе и вновь направилась к озеру. Погрузив руки в стылую воду, она призвала магию огня, чтобы смягчить ледяное прикосновение водной стихии. Вскоре появился и Орс, бережно неся на руках бездыханное тело отца.
— Осторожно опусти его у кромки, волна сама подхватит, — прошептала Клава.
На востоке небо начинало алеть первыми лучами рассвета, окрашивая редкие клочья тумана в нежно-розовый цвет. Новый день был близок.
Глава 17
Орс и Клава замерли на берегу Светлого озера, не отрывая взгляда от водной глади, пока рассветное солнце, по-весеннему нежное, не коснулось первыми лучами истосковавшейся по теплу природы. Лёгкий озноб пробегал по телу, но они словно не замечали его, зачарованные ожиданием. И вот, словно в ответ на их безмолвный зов, водная гладь вздрогнула. Вздымаясь невысокими волнами, озеро вынесло на берег бездыханное тело несчастного незнакомца.
Когда волна, с шумом отступив, оставила его на песке, Клава бережно расправила простыню и укрыла нагое тело, словно пытаясь защитить от посторонних взглядов. Теперь оставалось лишь дождаться старого медведя, бывшего главу клана. Орс, подхватив безымянного страдальца, поспешил отнести его в рабочий кабинет, превратившийся на время в подобие спальни, а Клава осталась ждать. Медведь спустился к озеру сразу же, как только пристроил незнакомца. Вода, словно затаив дыхание, ждала. Как только на берегу появился новый хозяин род, озеро взволновалось и вытолкнуло тело Берта, бывшего главы, с головы до ног покрытое пеной. Клавдия не могла не заметить разницу; с какой бережностью озеро преподнесло первое тело и с какой яростью выплюнуло второе. Магия, казалось, гневалась на старого оборотня. Он также был без сознания, но следов крови или шишки на голове Клавдия не обнаружила.
Орс, словно предчувствуя, что придется нести еще одно тело, уже принес вторую простыню, но на этот раз она оказалась не нужна. Берта выбросило на берег завернутым в некое подобие савана. Сын потянулся, чтобы сорвать с отца эту странную погребальную пелену, но Клава остановила его жестом.
— Не трогай, ты не знаешь, зачем это нужно. Может, это специально оставлено. Занесём в дом, там и посмотрим.
— Пожалуй, срочно нужна баня. Хоть отмыть их после купания и валяния на берегу! — проворчал Орс.
Клава лишь улыбнулась в ответ. Для неё не было ничего необычного в том, чтобы обтереть тело больного влажной тряпкой. Тем более, песка на коже почти не осталось.
Фил, меряя шагами двор вокруг бани, что-то помечал в своей записной книжке. Видимо, и ему, как и главе рода, пришла в голову мысль о необходимости как можно скорее привести строение в порядок.
— Орс, там осталась спальня Фелиции, положи отца пока туда, а девочка будет спать со мной, обратилась она к мужчине, когда вошли в дом.
Оборотень молча кивнул и скрылся на втором этаже с ношей на руках. Клавдия окинула взглядом своих домочадцев. Дети уже проснулись, и Селена, усадив малышей за стол, сама пристроилась рядом с крошкой Ираей, присматривая за ней.
Заметив мать, девочка дернулась, но крепкая рука ведьмы не дала ей выскользнуть со скамьи. Малышка нахмурилась, но сладкий аромат каши быстро успокоил ее, и она продолжила трапезу….
Клава уже с неделю кормила дочь грудью только рано утром и поздно вечером, в остальное время Ирая получала тертую пищу. Зубки резались активно, и малышка, орудуя ложкой, умудрялась попутно покусывать и ее деревянную ручку. Та, к счастью, была зачарована, и потому не страдала так, как некогда деревянная лошадка, принадлежавшая маленькому Орсу.
Ополоснув руки, Клава подхватила дочь и усадила себе на колени. Ирая доедала свою порцию и теперь настойчиво тянулась к тарелке матери.
— А почему она так делает? — с любопытством спросила Фелиция, наблюдая за малышкой.
— Видимо, думает, что у мамы каша вкуснее, — рассмеялась Клавдия.