— Разве может быть каша, сваренная в одном котле, в одной тарелке вкусной, а в другой — нет? — растерялась лисичка.
Клава не успела ответить, когда из рабочего кабинета донесся стон. Она, вскочив, распахнула дверь и столкнулась со взглядом синих, как безоблачное небо, глаз. Мужчина растерянно оглядел Клавдию, затем обвел взглядом незнакомое помещение.
— Где я?
У самого Священного озера. Несколько дней мы сражались с обуявшим тебя проклятьем, и лишь сегодня ты впервые разомкнул веки.
— Погоди… — прохрипел он, словно после долгого молчания его голосовые связки отвыкли от ощущения нагрузки, отчего голос звучал чужим и скрипучим. — Неужели ты хочешь сказать, что я возле Светлого озера, того самого, что утратило магию больше века назад?
— Именно! — усмехнулась Клава, не отрывая изучающего взгляда от гостя. — Это Светлое озеро, и магия к нему вернулась. А я — его Хранительница. Привезли тебя ко мне из клана Косуль, что по соседству.
— Так значит, я за тысячу вёрст от дома? Но как… как это возможно?
— Этого я не знаю, — пожала плечами женщина. — Во мне нет магии, и я немногое о ней знаю, лишь повторяю слова косуль-оборотней. И вот что ещё: на тебе лежало проклятие, да не простое, а двойное. Только благодаря магии озера ты ещё жив. Сейчас тебя осмотрит светлая ведьма и скажет, ушла ли эта гадость, или ещё теплится в тебе.
Поднявшись, она распахнула дверь и позвала:
— Селеста, взгляни, пожалуйста, на юношу. Мне нужно понять, не осталось ли в нём тёмной магии.
— Сейчас возьму настойки и спущусь, — ответила ведьмочка, поднимаясь из-за стола.
— Скажите, как вас зовут? — спросила Клавдия.
Ей было неловко так пристально разглядывать мужчину, но взгляд, словно магнит, тянулся к нему, а мозг безжалостно фиксировал детали: точеные черты лица, выдающие аристократическое происхождение, темные, чуть отросшие волосы, обрамляющие высокий лоб, прямой, словно высеченный из мрамора нос. И глаза… О, эти глаза! Синие — цвета небесной лазури, сейчас напоминали цвет глубокого, бездонного омута, в котором, засмотревшись, можно было утонуть без остатка. И хотя на лице лежала печать усталости, сквозь нее проступала волевая складка губ и напряженные линии сильных мышц — следы угасшей, но еще ощутимой физической мощи.
— Меня зовут Грег! — произнес он, нахмурившись. Очевидно, столь пристальное внимание Хранительницы его тяготило.
— Грег, без клана? — она с любопытством наклонила голову, но мужчина пропустил ее вопрос мимо ушей.
Молчание прервала вошедшая Селеста. Беглым взглядом оценив состояние Грега, она сурово посмотрела на него:
— Вы сообщите, где подхватили это проклятие? А это, смею напомнить, карается по закону. Колдун, осмелившийся на такое, должен понести заслуженное наказание.
— Я сам с ним разберусь, как только встану на ноги.
— Какой прыткий! Что ж ты сразу не разобрался, когда на тебя наслали двойное проклятие? Очевидно же, что целью было уничтожить твой род до последнего колена, — проворчала Клавдия, поправляя простыню. За ее спиной послышался приглушенный смешок — Ниби, оставаясь невидимой, наблюдала за происходящим.
— Если ты забыл, напомню, — холодно процедила ведьма. — Когда проклятие убивает основную жертву, оно перекидывается на ближайших родственников.
— Знал бы я заранее, что тот, кому я всецело доверял, пойдет на такое предательство, изгнал бы его из клана немедленно, — вспылил Грег.
— Выпей это, оно поможет тебе восстановить силы. Благодари магию озера, что она исцелила тебя. С обычным проклятием ты, может, и протянул бы год, но двойное не оставило бы тебе и месяца, — с укоризной покачала головой Селена.
— Что-нибудь осталось от проклятия?
— Нет, воин. Магия священного озера очистила тебя, — ответила Селена.
Заметив, как напряглись плечи мужчины, она ободряюще похлопала его по спине.
— Успокойся, Грег. Я знаю, печать проявлялась лишь по твоему желанию, но вода смыла чары, потому мы и увидели ее. Та магия покинула тебя, воин. Печать побледнела и скоро исчезнет совсем. Убедись сам. — С этими словами Селена отдала мужчине небольшое зеркало. Клавдия зажгла свечу и направила свет на спину Грега. От некогда зловещей татуировки остался лишь бледный ореол, да едва различимые контуры кинжалов. Ведьма угадала — проклятие уходило. Клавдия с тревогой заметила, как Грег побледнел, а в глазах застыло отчаяние.
«Хм, видимо, эта печать играла в его жизни гораздо большую роль…» — промелькнуло в голове ведьмы.
Дверь распахнулась, и на пороге возник переполошенный Орс. Лицо его было искажено тревогой, и он, не говоря ни слова, указал наверх.