— Прошу прощения за тех, кто по неразумению преступил закон, и молю об исцелении для всех, пострадавших в этой схватке.
Она не знала, что произошло, но твердо верила — косули никогда не нападали на другие общины. Эти скромные оборотни жили в своем обособленном мирке, никому не причиняя зла. За год Клавдия успела изучить их нрав и обычаи.
Вода тут же приняла первых раненых, подхватив из рук оборотней тех, кто был не в силах двигаться, и спустя полчаса успокоилась.
— К вечеру будет дождь, мы не можем оставить раненых во временном жилище, — встревоженно сообщила Селена, подойдя к подруге.
— Ты уверена?
— Я ведьма, — усмехнулась она, — и чувствую малейшие изменения в природе.
— Места не хватает, что же нам делать?
— Займем все свободное пространство в доме. Освободи столовую и попроси ребят сделать топчаны, а я попрошу женщин нарвать травы и смастерить матрасы. Если не успеем, будем набивать мешки травой и класть их на топчаны, застилая простынями. Другого выхода у нас нет.
— Чем я могу помочь? — глава рода медведей вовремя появился на берегу. Увидев стоявших на берегу женщин, подошел к Клавдии.
— Нужны топчаны, такие, какие ты делал для Грега, как можно больше матрасов и простыней.
— Сейчас соберу все, что смогу, в своем клане. Сколько всего раненых?
— По примерным подсчетам, около ста. Но я не знаю, что произошло, почему напали на поселок? — Клава смотрела на гладь озера, надеясь, что магия вернет хотя бы одно тело, но все было спокойно.
— Под утро на поселок напал род оборотней-ставали. Они хотели вырезать всех жителей и занять их место, чтобы быть ближе к озеру, — ответила Ниби, возникшая словно из ниоткуда.
— Несчастные жители поселка! — с горечью произнесла Клава.
— Я пойду, нужно отправить ребят за всем необходимым для раненых, — произнес Орс.
— Да, и я займусь зельями, приготовленных мною запасов не хватит, нужно срочно готовить новые.
Клавдия осталась одна.
— Ниби, кто такие ставали? Я никогда о них не слышала!
— В твоем мире их называют бенгальскими тиграми, но есть и отличия. Во-первых, они гораздо крупнее тех, которых я видела в твоей памяти. Во-вторых, их шерсть светлая или бледно-золотистая, а полосы не черные, а красно-коричневые.
— Поэтому косули не смогли им противостоять и понесли такие потери, — с грустью произнесла Клава, сетуя на несправедливость этого мира.
Стоять без дела было бессмысленно. Если на берегу появятся раненые, нянечка тут же сообщит об этом. А пока следовало предупредить Расси о прибытии большого количества людей и попросить ее взять в помощницы женщин, пришедших к озеру вместе с ранеными мужьями. Большинство из них помогали строить временное жилье, а часть находились в домиках, где лежали самые тяжелые больные. Для женщин места не рассчитывались, и им приходилось выкручиваться.
Вода начала отдавать тела погибших оборотней-косуль, и медведи помогали донести их до домиков. В каждый дом, если потесниться, можно было вместить шесть человек. Там было все необходимое для жизни, поэтому жены оставались рядом с мужьями.
Клава думала, что основные проблемы решены, но она глубоко ошибалась. После плотного ужина, который проходил на кухне, так как столовая была занята ранеными, раздался громкий стук в ворота.
— Хозяйка, открывай! — прогремел голос, словно раскат грома.
Выглянув в окно, Клава увидела крупного рыжеволосого мужчину, по размерам превосходящего даже медведей, с повадками хищника, расхаживающего у ворот.
Женщина, выглянувшая вслед за Хранительницей, побледнела от ужаса.
— Это они, те, кто напал на нас сегодня! — прошептала она.
«Что делать?» — этот вопрос неотступно преследовал Клаву, но ответа не было. Ясно было одно — если ставали захотят напасть, ни осаду, ни тем более бой им не выдержать.
Глава 25
Клава опустилась на ближайший стул, словно подкошенная, не зная, как выпутаться из этой западни. Подняла взгляд и утонула в море глаз, недавно видевших смерть и ужас хищного нападения. Паника ледяной волной окатила её, а вокруг — лишь раненые, беспомощные. Защиты ждать неоткуда. Вдруг чьи-то холодные пальцы коснулись ее руки. Она вздрогнула и увидела лежащего рядом юношу с перебинтованной головой. Его лицо, изрезанное чем-то неведомым, было словно усыпано багровыми осколками.
— Нельзя их пускать… они принесут лишь смерть и отчаяние. В их сердцах нет ни капли милосердия, лишь жестокость и равнодушие правят ими, — прошептал он едва слышно.