Молча оглядев молодую вдову, он усмехнулся.
— Думал увидеть твой хладный труп, Кларенция, но ты меня удивила. Я принял решение, раз ты выжила, отправлю тебя домой с ребенком, а, чтобы не кричали во всех углах, что я выкинул тебя ни с чем, тем более твой отец дал за тебя хорошее приданое, верну часть. Кроме этого, подарю лошадь с телегой, чтобы без приключений доехали домой.
Он замолчал, видимо ожидая чего-то, но Клавдия молчала, старуха тоже притихла в своём закутке.
— Что же ты молчишь? — нахмурился мужчина.
— А я что-то должна сказать? — удивленно подняла брови Клавдия.
— Для приличия хотя бы поблагодарила за заботу, — зло усмехнулся он.
— Спасибо! — спокойно произнесла Ивановна.
У нее в голове крутилась лишь одна мысль: «Поскорей убраться отсюда с ребенком, пока её отпускают.» И в какой — то момент почувствовала, что непонятная сила стала пригибать голову и тело к земле.
«Фиг вам! — подумала женщина. — И не из таких передряг выходили»! Стараясь не склонить перед свёкром голову, она схватилась за край кровати и держалась из последних сил, пока не услышала болезненный крик ребенка.
— Если вам хочется попрактиковаться в использовании своих сил, то делайте это, но только без нас. А мы покинем «гостеприимный дом» и отправимся домой! — произнесла попаданка, беря в руки расплакавшегося ребёнка.
Сарказма в словах снохи Хара Валейло не почувствовал, а может сделал вид, но свое воздействие на женщину ослабил.
— Слишком вызывающе и смело ты ведешь себя, Кларенция, и это странно. Словно ты, это не ты вовсе, но запах тот же…. Идите в гостиную, я прикажу подготовить вещи к дальней дороге.
— Глава, можно мы побудем здесь, а после того, как все будет готово, просто выйдем и уедем? — попросила няня, при этом стараясь лишний раз не раздражать хозяина.
— Хорошо, ждите здесь! — словно выплюнул из себя Валейло.
Резко развернувшись, он вышел из комнаты.
— Давай быстро, Клава, садись и поешь, в дороге времени не будет. Да и добираться нам до твоих земель три круговорота солнца. Ночевать придется в лесу.
Через полчаса в комнату вошла высокая, стройная женщина. На ней были брюки и кардиган с вырезами по бокам.
— Это вам еда в дорогу, господин Валейло прислал, — сообщила она с долей ехидства. Поставив корзину на стол, и, ухмыльнувшись, посмотрела молодой вдове в глаза.
Взгляд незнакомки был не просто пронизывающим, он проникал в самую глубину сознания, словно хотел вывести все мысли наружу. Учитывая то, что один глаз у неё был синий, а другой — карий, и смотрели они злобно и недобро, Клава почувствовала неприязнь к этой особе.
«Одни неадекваты окружают нас. Бежать как можно дальше и быстрее!» — подумала она. В сердце женщины с каждой минутой нарастала необъяснимая тревога, хотя она была не из трусливых и могла постоять за себя.
— Ууу, злыдня, — пробормотала старушка. — Так и норовит укусить побольнее, словно ты виновата в смерти мужа.
— А кто это? — поинтересовалась попаданка и взглянула на няньку.
— Несостоявшаяся невеста твоего погибшего мужа Вулпи. Они должны были пожениться, а тут тебя сосватали за него. Теперь оборотница считает тебя виновной в его смерти! А ведь надеялась стать второй женой! — хмыкнула старушка.
— Подожди, Ниби! Здесь что, практикуют многоженство? — Зацепилась пришлая за последние слова няни.
— Если жена другой расы, то оборотень может взять ещё одну жену, но только оборотницу. Это практикуется у всех двуликих, кроме, наверное, драконов…. Хватит трепать языком, нужно выходить. Одень сапожки. Весна нынче запаздывает, снег не до конца растаял, а тебе после родов нужно беречься. Позже поговорим! — буркнула она и стала быстро собираться в дорогу.
Клавдия послушно взяла сапожки и натянула на ноги, вспоминая, как после родов вышла с ребенком гулять и попала под сильный дождь. Долго ей пришлось привыкать к изменчивой погоде Владивостока. Ниби же перепеленала малышку и взяла её на руки, корзину подхватила попаданка.
Они вышли из комнаты и, пройдя через богато обставленную гостиную, вышли в холл, а потом на улицу.
— А почему? — успела спросить Клавдия, когда заметила, как старушка отрицательно покачала головой и тихо прошептала.
— Всё потом! Слух оборотней острый, они все слышат.
Из-за угла дома показался юноша лет семнадцати. Угловатый подросток имел густые, слегка взъерошенные белые волосы, поблёскивающие под лучами весеннего солнца, васильковые глаза, в глубине которых затаилась боль и грусть. Увидев во дворе двух женщин, он остановился, переводя взгляд с одной на другую.