— Кларенция, пожалуйста, можно тебя на пару слов⁈ —попросил юноша.
Клава бросила украдкой взгляд на старуху и, получив кивок, отошла в сторонку с юношей. Он повернулся к Ниби спиной и ухватив ладошки молодой вдовы в свои, стал неистово целовать их.
— Клари, прошу тебя, не уезжай! Я поговорю с отцом, он даст добро на наш брак. Мне осталось чуть меньше двух лет, когда я стану совершеннолетним и смогу увезти вас туда, куда пожелаешь.
— Бесполезно! Он не даст жить моему ребенку, — холодно произнесла женщина, пытаясь вырвать руки из крепкого захвата.
Она знала эту юношескую влюбленность, когда в подростковом возрасте мальчики теряют головы от женщин постарше. В свое время такая история произошла с её сыном Володькой, влюбившегося в молоденькую учительницу по истории. Клава не знала, что тогда помогло, но сын перерос эту влюбленность.
— Так оставь её, она всё равно не жилец, мы нарожаем с тобой крепких сильных щенят.
Услышав это, Клава резко оттолкнула юношу от себя и, схватив корзинку, которая стояла рядом, направилась молча к воротам, пыхтя от негодования. Да, она не рожала этого ребенка, но всем сердцем приняла девочку.
— Отец, отец, прошу дать мне свое благословение. Я хочу жениться на бывшей жене брата, — услышали женщины за спиной и прибавили шаг.
— Замолкни, щенок. Я не для того воспитываю своих сыновей, чтоб отдавать в мужья человечкам. Иди в дом, и чтобы я о тебе больше сегодня не слышал.
Что дальше было ни Клава, ни Ниби сказать не могли, они открыли калитку и вышли на улицу. Возле ворот стояла телега, загруженная небольшим скарбом и запряжённая в старую лошадь.
— Дотянет ли до дома? — недовольно проворчала старушка.
— Дотянет, не беспокойся, Ниби. Она ещё несколько лет проживет, если за ней хорошо ухаживать, — злорадно хохотнул на свои же слова альфа стаи, неожиданно оказавшийся за спинами женщин.
— А приданое разумеется девкам своим раздал, а то, что здесь, видимо, не по нраву пришлось?
— Ты говори, старуха, да не заговаривайся, ведь могу и не отпустить вас, а всем сообщу, что померла невестка от горя по сыну, а дочь слабая родилась, — скрепя зубами, произнёс альфа.
Ниба повернулась к мужчине и, отдав ребенка матери, сделала шаг вперед. Хрупкая женщина в полтора метра ростом встала перед крупным высоким мужчиной и оглядела его так, что даже Клава передёрнулась.
— Наступит время, Хара Валейло, когда твои сыновья возьмут власть в свои руки, а тебя самого изгонят из стаи. В своих путешествиях ты повстречаешь свою внучку, которая станет сильной оборотницей и магом, тогда не совладать тебе будет с ней.
— Какая из неё оборотница, если она девка, да ещё и наполовину человечка? — усмехнулся Хара, хотя по сжатым до белизны губам, чувствовалось, что он побаивался Ниби.
— Наша красавица расскажет, как она станет сильнейшим оборотнем и напомнит тебе, как ты поступил с ней в детстве. Жаль, мне не суждено увидеть это. Но ничего, я с небес буду смотреть и наслаждаться. Да будет так!
— Ведьма! — бескровными губами прошептал альфа стаи белых песцов.
Он прекрасно знал, что последние слова говорят только ведьмы, при этом за исполнение желания отдавая часть своей жизненной силы на откуп Создателю.
Женщина расхохоталась, и большая стая черных птиц, взмыв с деревьев, закружила над домом главного оборотня.
Она молча села в телегу, где уже расположилась Клавдия и дёрнула вожжи. Старая лошадь потянула телегу и медленно направилась по дороге в сторону леса, где весна ещё не вступила в свои права.
Глава 3
Лошадь была настолько стара, что казалось чудом, как она еще не рухнула за время пути. На ночлег остановились, когда яркое, весеннее солнце, утомленное за день, уступило трон ночному светилу. Клаве приходилось кормить девочку чаще положенного, не выдерживая трехчасового интервала. С каждым прикладыванием к груди она чувствовала, как малышка набирается сил, в ней просыпается жизнь. Удивительно, но для существа, которому едва исполнилось несколько дней от роду, она с любопытством озирала окрестности.
На изумленные взгляды Клавдии, Ниби лишь усмехалась. — Сильная оборотница родилась, да еще и магией отмеченная. Потеряв ее, глава рода понес тяжелый урон. Так ему и надо, никогда их род не блистал ни умом, ни сообразительностью! — закончила она с презрением.