Даже если бы отца изгнали, а во главе рода стал старший брат, в сердце юноши не шевельнулось бы ни единой искры сожаления. Может, для клана отец и был незаменим, но для близких он был лишь жестоким, бессердечным оборотнем, выжимающим выгоду из каждого.
Вернувшись в отчий дом, Йон не ожидал никакой реакции от отца на свое чудесное исцеление. Хара лишь хмуро окинул его взглядом и пробурчал:
— Выжил, молодец! Мне нужны люди, скоро выступаем в поход!
Ни единого вопроса о здоровье, ни слова о том, как прошло лечение — лишь сухое констатирование факта, что он снова окажется в той кровавой мясорубке, из которой едва выбрался несколько дней назад.
Йон даже не подозревал, что все три его старших брата от первой жены давно уже сговорились, чтобы свергнуть отца и изгнать его с позором из рода. Всем осточертело, что Хара, не задумываясь ни о своих детях, ни о мужчинах клана, с маниакальным упорством собственными руками уничтожает мужское население поселения. Если бы только не смута, что должна была разразиться со дня на день, он бы еще оставался во главе рода, но непомерное желание Хары расширять свои территории переполнило чашу терпения. По древним обычаям оборотней, Хара должен был сразиться с тем, кто бросит ему вызов, но большинство воинов остерегались вступать в поединок с главой, ибо зверь в нем был силен и жесток. Поэтому старший сын Валейло, договорился с Вулпи, чтобы тот добыл траву, помрачающую рассудок. Вулпи, затаивший обиду на отца за то, что тот женил его на человеческой девке, а затем прогнал ее вместе с дочерью, ибо отцу нужен был очередной воин, а не служанка в доме, согласился помочь брату.
Ривез ему нравилась, но никак не могла забеременеть, хотя, как она сама утверждала, её бабка поила травами для скорейшего зачатия.
Всё было готово к празднику Тунгежар, когда Создатель дарует своим детям-оборотням благословение. Именно в этот день и планировалось сместить главу клана и возвести на его место старшего сына. Маховик событий закрутился, набирая обороты с неумолимой силой, грозя захлестнуть не только этот род, но и все кланы лис.
Эпилог
Полтора года для Клавдии пронеслись, словно мимолетное дуновение ветра. Замок, примостившийся в предгорьях Анитовых гор, поражал воображение своей суровой красотой. Камень, из которого он был сложен, дышал вечностью, храня память о битвах и триумфах, шепот заговоров и перезвон свадебных колоколов. Седые стены, увитые изумрудным плющом, словно летопись, запечатлели бег времени в каждой трещине, в каждом сколе. Замок величаво возвышался над равниной, которая, постепенно набирая высоту, бросала вызов гордым вершинам.
Здесь природа являла себя во всем великолепии, сплетая краски, звуки и ароматы в дивную симфонию. Пологие холмы, укрытые сочной зеленью, сменялись рощами лиственных деревьев, создавая пасторальные пейзажи. Территория, принадлежащая роду Смелых-Гизон, расцветала день ото дня, во многом благодаря усердию управляющего Эмиля Хрантеке. Грегран ни разу не усомнился в своем решении, вытащив его из заточения и доверив столь ответственную должность.
Каждое время года пленяло хозяйку своей неповторимой прелестью, но весна в предгорьях особенно запала Клавдии в душу, взрываясь буйством красок: поля покрывались ковром диких цветов, а воздух звенел жужжанием пчел и благоухал ароматом трав.
По ее просьбе был создан уютный уголок для детских игр и забав. Грег с любовью обустроил для маленькой Ираи и годовалого Стефана, наследника рода Смелых, чудесную площадку: разноцветные качели взмывали ввысь под звонкий смех детей, песочницы манили строить замки, большая горка дарила ощущение полета, а неподалеку располагалась площадка, где подросший Стефан мог в будущем упражняться с отцом.
Клавдия увлеклась изготовлением кремов и духов, к чему ее подтолкнула сухость и шершавость рук после работы в огороде. Она по-прежнему с удовольствием возилась в земле, выращивая овощи и фрукты, и никого не подпускала к своим грядкам. Мысль о теплицах, чтобы всегда иметь свежую зелень к столу, была отвергнута Грегом, который справедливо заметил, что снежные зимы могут обрушить непрочные конструкции.
Однажды, беседуя с Грегом, Клавдия посетовала на то, что Люк не отдал Иркану отцовское наследство.
— Любимая, тебе чего-то не хватает? — удивленно спросил Грег.
— Дело не во мне, — отмахнулась Клавдия. — Мне жаль Иркана. Несправедливо, что старший брат лишил его всего, а сам живет припеваючи. Разве не следует наказать Люка и его жену за покушение на жизнь младшего брата?