— А мы тут вам супчика принесли, — сказала я, выставляя еду на тумбочку. — Медсестра сказала, что вам уже можно. Супчик с курочкой. Когда вас выписывают?
— Ой, Любушка, — запричитала старушка, следя жадным взглядом за баночкой с супом. — Они говорят, что скоро уже можно, но надо, чтобы за мной кто-то поухаживал. Я сама себе уколы делать не могу, на глаза слаба стала. И таблетки пить забываю. И стирать, убирать не смогу…
Она немного попричитала и сказала:
— Ты рассказывай, как дела там у нас, а я пока твой супчик попробую. Я уже так давно такое не ела. У нас же тут кормят сама знаешь как.
Она схватила баночку и принялась так споро мотылять ложкой, что у меня чуть сердце не остановилось от жалости.
Игорь тоже следил за нею со смесью острой жалости и ужаса.
— Вы, Ивановна, сильно на еду не налегайте, — попыталась отобрать баночку я, но куда там.
— Да я и не налегаю, — торопливо глотая, сказала старушка и быстренько закинула еще пару ложек в рот.
— Нет, Ивановна, вы супчик-то оставьте. Никто его, кроме вас, есть не будет, — строго сказала я, — а через часик еще похлебаете.
— Угу, — печальным взглядом проследила как я закрываю баночку крышкой, Ивановна.
— Так вы уж спросите, когда вас выписывают, ладно?
— Спрошу, — кивнула Ивановна.
Я рассказала ей пару дворовых новостей и на этом мы с Игорем откланялись.
— Я вам завтра пирожков принесу. С картошкой, — пообещала я.
— Ты это… Любушка, — смущённо стрельнула глазами на Игоря старушка, — ты не можешь мне одежду принести? Там, в шкафу, на средней полке у меня чистые панталоны и рубашки. А то это уже совсем заносилось. И мыла бы. Здесь нету мыла. Я два раза у Олечки брала, но её выписали. Так я так, под краном стираю. Лишь бы воду знало. Но надо бы мылом.
У меня аж ком в горле застрял. Чуть продышавшись, я твёрдо сказала:
— Завтра и принесу всё. Что-то ещё надо? Халат, может?
— Постельное чистое надо, — вздохнула Ивановна, — здесь своё надо, а меня, вишь, совсем никакую привезли, выдали вот это, но санитарка ругается уже… И это… Любаша, а можно я твоё полотеничко это пока попользую? У меня вон какое.
Она махнула рукой на сиротливо висящее на спинке кровати некогда белое вафельное полотенце с синей больничной печатью.
— Конечно берите! И остальное принесу, не переживайте, — сказала я, — все ваши гигиенические принадлежности принесу. И вот ещё я фруктов взяла. Так вы смотрите. Если можно — сами ешьте. Если нельзя — то медсестре какой надо, или санитарке подарите. Всё-таки они сколько с вами возились.
Я положила пакет с фруктами в тумбочку.
— Ой спасибо тебе, Любушка, — рассыпалась в многословных благодарностях Ивановна.
Еле-еле мы оттуда с Игорем вырвались.
Домой ехали в молчании.
Наконец, когда заехали во двор, я сказала:
— Ну что, Игорь, убедился?
Он что-то нечленораздельное пробормотал.
— Сам же видишь, как она о старушке заботится. А ведь это родная тётя. И в её квартире она уже заселилась и живёт. А теперь у меня деньги вымогает. Грозит в опеку написать, чтобы сирот забрали в детдом.
— Мда… — хрипло произнёс Игорь.
— Ладно, Игорь, выводы делай сам, — я открыла дверцу, — всего доброго!
— А вы сейчас куда? — решительно спросил Игорь.
— Ну… сперва пойду домой, наберусь храбрости, а потом попытаюсь прорваться в квартиру Ивановны, хотя сомневаюсь, что Райка меня пустит. Но хоть попробую. А дальше будет видно. Если пустит, соберу бабке постельное, одежду там, расчёску, платочек чистый. А если не пустит, буду среди своих вещей что-то смотреть. Только я вишь, толстая, боюсь Ивановна утонет в моём халате.
Я вышла из машины и захлопнула дверь.
Следом хлопнула противоположная, оттуда выскочил Игорь:
— Любовь Васильевна! — решительно сказал он, — я с вами! Поставим все точки над «i»!
Глава 5
— Уверен? — спросила я.
— А что здесь ещё сомневаться? — пожал плечами Игорь и нахмурился.
— Ты же понимаешь, что после этого шага пути назад не будет, — на всякий случай предупредила я.
— Любовь Васильевна, — чуть поморщился Игорь, — вы мне показали убедительные доказательства. И рассказали много интересного. И, главное, вовремя. Я убедился. Так что теперь думать⁈ Уже и так всё ясно.
— Просто обычно, если любят, то ни на что не обращают внимания. Особенно в молодости…
— Я бы, может и не обращал внимания, но бабушка… Ивановна… мне до сих пор не по себе… внутри всё как будто перевернулось. Разве ж можно так со стариками?
— Ну… — развела руками я, даже не зная, что тут ответить.