— А ты не знаешь, разве? — захлопала крашенными ресницами Таисия.
— Неа, а что там?
— Дык к нам проверка со следующей недели планируется. Аж из Москвы. А у нас кот не валялся. Сама же знаешь…
— Значит, не отпустит, — нахмурилась я и спросила, — Таисия, дай-ка образец заявления на увольнение, перепишу.
— Да ты что! — глаза у кадровички стали по пять копеек, — совсем сбрендила, да? Из-за его настроения с работы уходить? И где ты сейчас такую работу найдёшь? У нас теперь знаешь, сколько желающих на места? Подожди, проверка пройдёт, а потом езжай куда хочешь. Он же всегда отпускает.
— Да мне фиолетово, — нахмурилась я, — мне именно завтра надо в областной центр. Значит, завтра я и поеду. Если этот баобаб с работы не отпускает, то такая работа мне не нужна!
— Люб, не дури, — покачала головой кадровичка, — ты сейчас со зла наломаешь дров, а потом жалеть будешь. Кроме того, даже если ты напишешь заявление, то тебе сперва две недели отработать надо будет. Так что никак не выйдет у тебя завтра уехать.
— И что мне делать? — расстроилась я.
— Что, сильно надо? — тихо спросила Таисия.
— Очень надо. Ты даже не представляешь, как.
— Ну ладно, возьму на себя, — вздохнула она, — сделаю тебе задним числом, что отгул сегодня у тебя. У меня и место для номера приказа в журнале есть.
— А Степан Фёдорович? — охнула я.
— А что, Степан Фёдорович? — проворчала Таисия, — если просит, скажу, что забыли, что у тебя отгул есть, а потом ты вытребовала. А я не имею тебе права отказать.
— А ты не имеешь? — спросила я.
— Имею, это на вообще-то на усмотрение руководства. Но не думаю, что он будет углубляться. А если даже и вспомнит, скажу, перепутала.
— А он тебя за такое не уволит? — испугалась я.
— Не уволит, — хмыкнула Таисия, — я мать-одиночка, так что не положено меня увольнять. А ты не беспокойся, езжай себе спокойно.
— Ну спасибище! — растрогано сказала я, — с меня должок.
— Угу, — кивнула Таисия, — ты только перед уходом сегодня забеги подпись поставь, что ознакомлена, а то мало ли…
Я вернулась домой и принялась судорожно собираться на завтра. Ехать до областного центра почти четыре часа, если на автомобиле. Значит, нужно надеть что-то, что в машине не сильно помнётся и я потом не буду выглядеть, как пережёванная.
Я вытащила из шкафа синий любашин костюм и задумалась — он хоть и не был сильно нарядным, но зато практически не мялся.
Мои размышления прервал дверной звонок.
Я отложила костюм и побежала открывать. На пороге стояли две строгие незнакомые женщины, участковый и… соседка Ивановна.
— Вот она, Скороход Любовь Васильевна! — сказала Ивановна и злорадно посмотрела на меня.
Глава 19
— Вы ко мне? — спросила я участкового, проигнорировав Ивановну. — Что-то случилось?
— Скороход Любовь Васильевна? — повторил участковый. Это был новый, незнакомый мне сержантик. Раньше я его не видела.
— Да, это я, — сказала я и опять спросила, — Что-то случилось?
— Можно пройти? — утвердительно и безапелляционно спросил сержантик.
— А вы, собственно говоря, кто? — я и не подумала пропускать их в дом. — Представьтесь.
— Сержант Курочкин, — покраснел участковый и показал удостоверение.
— Хорошо, сержант Курочкин, проходите, — посторонилась я.
Участковый вошел в квартиру, за ним двинулись обе женщины и Ивановна.
— А вы, простите, кто? — нахмурилась я и стала так, чтобы не пускать их в дом.
— Это из отдела опеки и попечительства сотрудники, — пояснил мне участковый.
— Позвольте, я прекрасно знаю, кто работает в отделе опеки и попечительства, — хмуро проговорила я, — они буквально недавно приходили смотреть. Этих сотрудников я в гороно не видела.
— А это из облоно, — сказал участковый.
— В каком смысле? Вы что, через голову нашего отдела народного образования переступили? С какой целью? На каком основании?
— Да нет же, вы всё не так поняли… — начала женщина, которую можно было бы назвать миловидной, если бы не затянутые в слишком тесное платье телеса, из-за чего она напоминала сардельку.
— Тогда объясните, — пожала плечами я. — Но только так, чтобы я поняла.
— Нам поступил сигнал о том, что вы издеваетесь над приёмными детьми… — начала вторая женщина, в сером костюме со скромной причёской. Кожа на её щеках свидетельствовала о том, что барышня явно злоупотребляет сладким. — И мы приехали проверить.
— Издевается! — выпалила Ивановна и юрко спряталась за спину той, что в платье. — На органы их сдала! Потому и не пускает вас в дом!