Нет, я не влюбился. Просто оценил храбрость маленькой мышки, уже почти попавшей в мою мышеловку.
После танца мы посидели в ресторане еще с полчаса, а потом я повез ее...
- Маш, поехали ко мне? - сам того не ожидая, спросил я.
Если по всем дон-жуанским правилам, то я сейчас должен был благородно довезти ее домой, чмокнуть ручку и помахать на прощание. Ну, может попробовать поцеловать... А я как в омут с головой! Причем, про секс тогда вовсе не думал. Просто не хотелось расставаться.
- Лучше ко мне...- тихо так ответила она, а я опешил.
- У тебя там твоя надзирательница...
- Ага. И пирог. Она меня обещала именинным пирогом побаловать.
Что получалось? На одной стороне весов - мы двое в моей квартире с далеко идущими последствиями или с хорошей оплеухой и угрозой провала пари. На другой- Маша и баба Маня с пирогом...
- Ну... поехали.
И мы поехали.
- Какие люди! Что, щегол, пришел Машкиной руки и сердца просить? А где цветы и колечко?- кто бы сомневался, что шагнув через порог этой квартиры строгого режима, на меня сразу нацепят наручники и нашьют мишень на случай побега?
- Баб Маш, мы просто на пирог заехали...- попыталась отмазать меня Маша. Чувствовалось, что она уже двадцать раз покаялась, что пригласила меня.
- То есть, я ждала, что ты жениха приведешь, а ты привела нахлебника?
Вот это меня уже задело! Я даже губу закусил, чтобы не сказать что-нибудь, что может лишить мой офис уборщицы. Уборщиц. Обеих!
- Баб Маш, я ему свою пайку отдам!- а Машка стоит, смеется! Она что,совсем этого цербера не боиться?
- Ладно, заводи этого лишенца! Но в 12.00 пусть валит домой!- что-то мне подсказывало, что Машины слова погасили суровость хозяйки.
В последствии все 17 минут выделенного мне времени я отчитывался перед двумя Мариями за все детские и не детские проказы. Да... А я то хотел быть для Маши романтическим героем... Не вышло. Баба Маня свое дело милицейское знала.
- А долго ты в постель писался? - баба Маня даже перевела свой взгляд в область моей ширинки, видимо, чтобы проверить, что я не писаюсь сейчас.
У меня даже кусок изо рта выпал! Маша покраснела, отвернулась и захихикала. Веселиться! А я дар речи потерял!
- Кха, кхе... Я вообще-то...- попытался отмазаться я, но меня перебили.
- Это я к чему? Говорят, что дети в этом деле в отца, - констатировала она, подливая мне чай и подкладывая варенье.
- Баб Маш, Вы лучше спросите, как он в таком возрасте уже такое дело на ноги поднял! Он любит об этом рассказывать! - опять хихикает, но уже не краснеет!
- Это мне не интересно. Все равно соврет! Скажет, что с малолетки машины на трассе мыл, да каждую копейку откладывал. Потом в студенчестве по ночам мешки грузил... Слыхали мы и не такие байки! Пусть лучше скажет с кем из паханов связался, под какой крышей ходит?- профессиональный блеск в ее глазах спутать с чем-то невозможно.
- Да что Вы! Я действительно все сам... Ну, машины я не мыл. А вот лет с шестнадцати подрабатывал в отцовской фирме. Это было. Потом вкалывал, как проклятый 24 на 7...
- И крылья у тебя золотые, а какаешь ты исключительно нектаром и амброзией!- перебила меня баба Маня.
- Да почему Вы во всем видите только уголовнонаказуемое?!- взорвался я.
- А невинных людей не бывает. Бывают только за руку непойманные, - припечатала баба Маня, протягивая мне конфетку.
Вот, не понимаю я ее! Гнобит меня почем зря и в то же время ласково так подкармливает, словно родного племянника...
- Баба Маша. А у Вас дети есть?- решил я перевести стрелки. Женщины любят поговорить о себе, своих детях...
Но женщина посмотрела на меня как-то... Словно на родного, только что сделавшего ей очень больно. Да и Маша покосилась на меня с укором.
- Нету у меня никого. Племянник только. Да и тот ко мне два раза в год заходит. На Новый год и на День рождения. Свой. За подарками, - женщина пригорюнилась, подперла щеку рукой и уставилась в окно.
- Маш, я что- то не так сказал?- прошептал я.
- Пошли, я провожу тебя до двери.
Упс! А меня выгоняют?
В это время где-то в квартире часы пробили полночь. Густым таким, старинным звоном, словно в кино про английских джентельменов 19 века.
- Ясно, мне пора, - я поднялся, поблагодарил бабу Маню за пирог, на что она лишь кивнула, не отрываясь о созерцания своего отражения в темном окне.
- Мужа бабы Мани зарезали грабители на улице. Он вел сына из сада. Тогда же с мальчиком случился припадок. Она почти десять лет сына выхаживала, но тот так и умер в психбольнице, - Маша проводила меня до двери и там почти шепотом рассказала мне это.
Меня словно холодной водой облили. А я то! Черт! Болван! Крепко сжав зубы от осознания собственной глупости, я кивнул Маше и поспешил вниз по казарменно чистой лестнице.