Смеются все, включая сэра Бренди. Брюнетка вспыхивает и разражается матом.
Кроме меня, обнаруживается еще один аноним – как раз второй из верховых. При имени сэра Джона Бренди дружина хором издает страдальческое мычание.
- Да когда ты наконец сдохнешь? – вопрошает кто-то.
- Говно не тонет, - самокритично отзывается сэр Бренди.
Аноним №2, то есть меня, обзывают соплей зеленой – и все. Видимо, большего я не стою. Из одиннадцати записавшихся присутствуют десять – кто-то не явился. Струсил или запил, ехидно предполагают дружинники. Сами они проходят под номерами: горшковый – первый, бледный – пятый. Мэтр Ансельмус интересуется, будут ли индивидуальные вызовы. Сэр Бренди сразу вызывает номер пятый. Тот корчит ему рожу, скаля гнилые зубы. Изогнутый аноним берет на себя номер третий, который салютует ему щитом в форме крышки канализационного люка. Остальные с недовольным ворчанием спешиваются. Получается трое против восьми, прикидываю я, и тут подает голос Кобра.
- Я хочу вызвать Короля.
- Дура, ты пешком, - предостерегает сэр Бренди. – Тебе в общую свалку выгодней.
- Я хочу вызвать Короля, - упрямо повторяет она.
- Ключевое слово «хочу», - бормочет кто-то.
Мэтр Ансельмус разводит руками.
- Как угодно. Тогда стойте в сторонке и ждите. Остальные могут начинать.
Кобра отходит к барьеру и закуривает. Четверо всадников отъезжают на свободное место и разбиваются на пары. Мясники и архангелы сбиваются в кучу, тройка дружинников презрительно оглядывает их и поплевывает под ноги. Я нерешительно вынимаю меч.
Мэтр Ансельмус, подобрав полы шубы, вылезает за ограждение и достает из кармана свисток. Резкий свист режет уши.
Турнир начинается.
* * *
Чувствуя себя полной идиоткой, я стою, сжимая выключенный меч обеими руками, и верчу головой туда-сюда. На меня никто не обращает внимания. Из шести рыцарей, участвующих в «общей свалке», один уже стоит в сторонке на четвереньках и блюет. Еще одного оруженосец оттаскивает под мышки за барьер. Прочие еще держатся. Дружинники стоят спина к спине и отбиваются, не переставая зубоскалить. Дела их, однако, не так уж хороши. Горшковому врезали между рогов дубиной, и координация движений у него заметно нарушена.Соседу приходится иногда поддерживать его свободной рукой, что он делает не глядя.
Всадники представляют собой более эффектное зрелище. Крючковатый аноним с номером третьим рубятся на мечах, причем победа не склоняется ни на одну, ни на другую сторону. Сэр Бренди с номером пятым по всем правилам стараются выбить друг друга из седла. Бледный всадник пригибается к самой холке, наставляя трезубец на сэра Бренди, и хихикает, как несмазанная дверь. Сэр Бренди явно рисуется. Дважды они съезжаются и дважды промахиваются; на третий раз номер пятый выбивает копье у сэра Бренди, и тот выхватывает меч.
Кобра, в шлеме с поднятым забралом, нервно бегает вдоль каната и кусает губы. Помада у нее совсем размазалась. Оруженосец сует ей через барьер зеркало.
Мэтр Ансельмус переводит взгляд с поля боя на ворота замка и подносит мегафон ко рту.
- Господа!! – орет он, подпрыгивая от волнения. – Его величество Король!
Битва застопоривается. Пешие – и дружина, и их противники, - преклоняют колено. Кобра валится в обморок, оруженосец ловит ее и трясет, приводя в чувство. Конники салютуют.
Король выезжает на поле через дальний проход. При виде него мгновенно пропадает ощущение балагана. У меня перехватывает горло, и правое колено подгибается словно само собой. Я упираю меч в землю и смотрю на приближающуюся фигуру.
Король кажется очень высоким, хотя сидит согнувшись, словно стесняется своего роста. Из доспехов на нем только кольчуга, облегающая мощный торс. Плечи кажутся узковатыми для такого тела. Голова опущена. Высокий лоб стискивает железная корона с зубцами в форме крестов, кое-где покрытая ржавчиной.
На вид Королю лет сорок пять, а может, и больше. Кажется, будто каждый год жизни оставил след на его лице. Черты его, четкие и правильные, в то же время поражают какой-то предельной настоящестью. Будто некий гениальный ваятель вырубил это лицо из целого куска гранита, а оно возьми и оживи. Мне вспоминаются слова старушки : «По остальным хоть видно, что они живые люди».
- Старая дура, - бормочу я. – Он же самый живой из нас. Мы просто куклы картонные по сравнению с ним…
Очнувшаяся Кобра зыркает на меня с нескрываемой злобой. Я ее вполне понимаю.
Король поднимает руку, и битва вспыхивает снова. Именно вспыхивает – точно всех подбросило взрывом. Даже я вскакиваю и начинаю прыгать вокруг «общей свалки», пытаясь как-то влиться в действие. Меня оттирают. При этом какой-то адский мясник заезжает мне железным локтем в зубы. Я падаю навзничь и по-тараканьи отползаю назад . Сегодня явно не мой день.