Король сидит, подперев голову ладонью, и лениво оглядывает залу. Весь вечер он пил, сквернословил и бесновался больше всех, лапал девиц за все места, один раз, рассердившись за что-то на Пятого, схватил его за патлы и ткнул мордой в тарелку. Теперь же почему-то присмирел.
- Зачем ты здесь? – спрашивает он меня неожиданно.
Я вздрагиваю.
- Я ищу Белого Всадника, Ваше Величество. Дракон сказал мне, что его заколдовал Король–Чародей. Я хочу найти и освободить его от чар.
- Дракон сказал?! – Король подается ко мне.
- Да, - я зачем-то начинаю рассказывать ему о драконе, и о городе, и о колледже, подробно описываю нашу ночную операцию, красочно характеризую Профессора – каким коварным и злобным ящером тот оказался. Когда дохожу до нашего чудесного спасения в канализации, Король бесцеремонно меня перебивает:
- И ты думаешь, что тот Чародей - я?
- Честно говоря, нет. Уже нет. Вы не стали бы превращать Всадника в статую. Это не ваш метод.
Король смотрит на меня мутными глазами.
- К черту церемонии, - хрипит он. – Давай на брудершафт.
Его шлем и мой стакан наполняются неизвестно в который раз за вечер. Переплетаем руки и пьем. Меня мутит уже просто от чрезмерного количества жидкости, но я мужественно приканчиваю свою порцию. Тяжкая горячая ладонь ложится мне на затылок; Король подтягивает меня к себе за шею, и я чувствую, как его сухие пылающие губы прижимаются к моим. Ничего эротического в этом поцелуе нет. Его губы просто давят на мои - и все. Вдобавок от Короля нестерпимо разит водкой. Но меня почему-то прошибает пот.
- А что тебе нужно от Белого Всадника? – Король толкает меня обратно, и я с размаху приземляюсь на сидение. Некоторое время молчу, затем отвечаю:
- Я хочу, чтобы он посвятил меня в рыцари.
Король откидывает голову назад и разражается громовым хохотом. Дружинники, кроме Пятого, отрываются от своих занятий и смотрят на нас. Даже Первый просыпается и недовольно бурчит что-то сквозь зубы.
- Вставай, - командует мне Король. – Меч давай сюда. Что смотришь? Тебе непременно нужен Белый Всадник, или моя кандидатура устроит?
- Устроит, твое величество.
Мы выходим на открытое место. Король почти не шатается, и это прямо-таки удивительно, учитывая, сколько он выжрал водки. Я преклоняю колено, и он неуклюже стукает меня по плечу моим мечом. Мог бы сделать это и понежнее.
- Встань, эээ… Как тебя звать?
- Баба-меч! – орет кто-то из дружинников.
Король несколько секунд смотрит мне в глаза.
- Сам ты баба. Не видишь, глаза какие холодные? …Встань, Дева-Меч, и пусть этот удар будет последним, который ты стерпишь. Все. Иди на место. Надо это отметить.
После ритуального возлияния Король говорит задумчиво:
- Если бы я встретил Белого Всадника, я знаю, о чем бы я его попросил.
- Я думала, у тебя всё есть.
- А что такое «всё», мать твою за ногу?.. Ну-ка, угадай, чего у меня нет.
- Жены? – предполагаю с опаской. Вдруг что-нибудь не то подумает.
- Недавно двенадцатая сбежала, - мрачно сообщает Король. – К нему вон.
Неопределенно указывает подбородком на дружинников.
- Наоборот, - неохотно поправляет Второй. – Сначала от меня к тебе, а потом от тебя в неизвестном направлении.
- Неважно, - кривится Король. - Бабы – дело наживное.
- Тогда, наверное, у тебя нет совести, - говорю совершенно серьезно.
Король ухмыляется.
- Теплее. Но, видишь ли, совесть – штука нематериальная. Как разобрать, есть она или нет, если ее нельзя ни увидеть, ни пощупать?... Ладно, не буду томить.
Он рывком встает и выпрямляется во весь рост. Ударом ноги опрокидывает стол – я и дружинники едва успеваем отскочить. Я жду, что упавшие свечи погаснут, но они продолжают гореть; от них вспыхивает залитая водкой скатерть, а от нее занимается деревянный стол.
Король берется обеими руками за ворот кольчуги и одним движением раздирает ее донизу. Разорванные стальные кольца летят во все стороны. Одно вонзается мне в щеку. У Короля лоб тоже измазан кровью – вытер пот окровавленной ладонью. Глаза кажутся совершено белыми, и в них отражаются огненные языки. Искривленный рот полуоткрыт. Король опускает голову и, судорожно сжимая руками края кольчуги, смотрит на свою тяжело вздымающуюся грудь. Там бугрится багровый в свете пламени шрам.
- У тебя нет сердца, - очень тихо говорю я.
Дружинники обступают меня полукругом
- Да, у него нет сердца.
- Оно было слишком горячим и жгло его днем и ночью.
- Он вырвал его своими руками.
- И заключил в лампу.
- Лампу забрала себе женщина.
- Глупая и жадная сука.
- Это было много лет назад.
- И с тех пор он путает жар с холодом.
- Удовольствие с болью.
- День с ночью.
- И так далее..
- Путь к сердцу мужчины лежит через проломленную грудную клетку, - ёрничает Пятый. – Все прочее – сентиментальный вздор.
- Убирайтесь все отсюда нахер!!! – ревет Король.
Девицы стайкой прыскают к дверям. Стол полыхает, как гигантский костер, обдавая мне лицо жаром. Меня хватают за руку и бесцеремонно тащат к выходу. Меня охватывает гнев, я рычу и упираюсь.
- Пусти, гад, я сама выйду…
Первый молча отпускает мое запястье, поворачивается и идет к остальным. Я всей кожей ощущаю их крепкую спайку. Она как броня дракона – фиг пробьешь просто так. Да и надо ли?..
Выхожу. Я лишняя. В королевскую дружину мне не влиться. Несмотря на то, что Король посвятил меня в рыцари. Несмотря на то, что я выжила в поединке.
Несмотря на то, что у меня в рюкзаке его сердце.