- Джек, я не сошла с ума, мы и вправду тащились по лесу месяц, - говорю лежащему рядом волку. Он принимает горячее участие в моих штудиях, заглядывая в карту поверх моей руки. – А еще я упорно не понимаю, почему границы накладываются друг на друга. Как ты думаешь, может, тут в сельсовете сидит подпольный король? Превратил Всадника в пень и радуется. А что, дракон же не уточнял, каменная была статуя или деревянная…
Джек вздыхает и кладет морду на лапы.
Так и не придя ни к какому выводу, забираюсь под одеяло и закрываю глаза. Свет лампы раздражает. Можно было бы убрать ее в шкаф, но оставаться ночью без огня страшно. Накрываю голову подушкой и уже начинаю задремывать, как вдруг…
Флейта.
Джек рявкает и стремглав бросается к окну. Я за ним – босая, с мечом в руке.
- Дурак, - шепчу. – наше окно освещено. Нас с улицы видно всем, а нам – никого.
Задергиваю шторы. Подползаем под них и потихоньку выглядываем из-за подоконника. Окно выходит во двор гостиницы. Ни одного фонаря там, конечно, нет – но облака в небе вдруг расступаются и выпускают почти полную луну. Она освещает двор не хуже прожектора. И хотя я знаю, что сейчас не время полнолуния, меня это совершенно не удивляет.
Флейта звучит негромко, но отчетливо. Мелодия та же, что была в лесу, но теперь она не танцевальная, а вроде как маршевая, собранно-деловитая. Откуда она доносится – непонятно. Кажется, будто играют прямо в голове – как в наушниках.
Мимо окна с шумом проносится тень, краем крыла задевает стекло. Мы с Джеком приседаем. Когда снова высовываемся, в центре двора, как на сцене, приплясывает человеческая фигура – не то мужская, не то женская. Длинные волосы закрывают лицо. Мелодию уже выводит не одна флейта, а две – вторая потолще и позаунывнее, как ветер в трубе. Что-то большое и черное ворочается в углу, там, куда лунный свет не достигает, - и к флейтам добавляются глухие, ухающие удары барабана. Не успеваем опешить, как внизу собирается целый оркестр – флейты, скрипки, волынки, барабаны, бубен – и, разрази меня гром, электрогитары. Ни к чему, понятно, не подключенные. Толком разглядеть музыкантов – всего их человек десять - не получается, хотя луна светит прямо на них. Но и так ясно, что с ними что-то нечисто. Волынщики, точно жабы, раздуваются вместе с волынками. Скрипачи пляшут, выбрасывая в стороны тонкие ноги, и помахивают в такт хвостами – один длинным и голым, второй коротким и пушистым. Головы гитаристов похожи на комья репейников. Ударник вообще представляет собой темную массу условно антропоморфных очертаний. Рядом с ним не то карлик, не то ребенок с бубном то и дело подлетает на высоту своего роста и плавно приземляется на вытянутые носки.
Самое забавное – флейты слышатся две, а флейтист играет один.
Ловлю себя на том, что глупо улыбаюсь и под разухабистую мелодию дергаю головой, пальцы пристукивают по рукояти меча.
- Джек, - выговариваю одними губами. – Лешие репетируют. Что ж на самом празднике-то будет?
Волк косится на меня, выкатив белки.
В коридоре хлопает дверь, и я настораживаюсь. Постояльцев в гостинице нет, кроме меня и Грифа. Может, к нему кто-то ворвался?.. Надо бы посмотреть, думаю лениво, не отводя взгляда от музыкантов. Щас только еще немного послушаю…
Во двор выкатывается еще одна фигура, и уж ее-то я узнаю сразу. Это Гриф, полностью одетый, но почему-то босой и без оружия. Не то прихрамывая, не то пританцовывая, он бочком приближается к оркестру, совершает балетный прыжок и, оказавшись впереди музыкантов, начинает исполнять лихой стриптиз.
Это зрелище повергает меня в такой шок, что я даже не сразу осознаю, в чем дело. Потом спохватываюсь и рву на окне щеколду.
- Гриф!!! – гаркаю во весь голос, распахнув створки. – Очнись, придурок!
И, не дожидаясь, пока он послушается, вылезаю из окна и съезжаю по водосточной трубе, чему очень мешает меч.
Джек становится передними лапами на подоконник и заходится в ужасающем вое.
Здорово ободравшись о ржавую трубу, приземляюсь на корточки. Во дворе только я и Гриф - бедолага стоит в одних трусах, разинув рот, и ошеломленно моргает. Луна с обличительной ясностью озаряет его розовые стринги с бабочкой на причинном месте. Гриф замечает мой взгляд, жестоко краснеет и прикрывает одной рукой зад, другой перед.
- Я думала, ты семейные носишь.
- Это не мои, - беспомощно отпирается Гриф. – Это на память… От девушки… Как они на мне оказались, ни хрена не понимаю…
- Да мне как-то пофигу, веришь, - ухмыляюсь я. – Главное, что живой и крыша не съехала.
- Слышь, а чё было-то?..