- Не поддавайся, - говорит он дрожащим голосом. - Им только этого и надо.
- Нам надо петь и пить, танцевать и любить, - возражают ему с хохотом.
- Почему вы невеселы?
- Почему у вас такие бледные лица?
- Мы не враги вам.
- Выходите из круга! Танцуйте с нами!
- Только попробуйте нас тронуть, - бросаю я угрожающе.
- Мы не можем вас тронуть.
- Вас хранит живой огонь.
- Вас хранит Белый Всадник.
- У вас его меч, поражающий молнией.
- Но мы не враги вам.
- Выходите, танцуйте с нами!
Наигрывая на флейте, Король отступает назад – и нас окружает хоровод теней, изгибающихся в танце. Приглядевшись, я узнаю давешних домохозяек. Движения их плавны и гибки – чересчур гибки, будто у них переломаны кости. Волосы развеваются, глаза блестят, на скулах пятна румянца. Почему-то это производит отталкивающее впечатление –точно смотришь на больных или пьяных.
- Кто вы? – спрашиваю.
Они заливаются музыкальным смехом.
- Мы женщины.
- Мы были такими, как вы, когда-то.
- Когда-то мы тоже боялись.
- Боялись стать самими собой. Боялись освободиться.
- Освободиться от цепей.
- Цепей, что привязывали нас к дому, к работе, к семье. Не то, что теперь.
- Теперь наш дом там, где нам хорошо. Теперь наша работа – веселье. Теперь наша семья – те, кто танцует с нами.
- Выходите из круга!
- Мы не враги вам.
- Танцуйте с нами!
Сквозь ветви проглядывает луна и озаряет все жемчужно-белым светом. Я вижу, как на деревьях лопаются почки, выпуская свежие ярко-зеленые листики. Воздух становится влажным. Пахнет полынью и мятой.
- Что вы стоите, как чурбаны? –звонко кричат женщины. – Земля пробуждается от зимнего сна!
- Скоро зацветут яблони, и всякая тварь земная будет искать себе пару.
- Ты женщина.
- Ты мужчина.
- Обнимите друг друга и танцуйте с нами!
- Я странствующий рыцарь, - отрубаю я, и мой голос звучит резко и грубо по сравнению с их грудным воркованием. – У меня есть моя дорога. Мне некогда заниматься ерундой.
- Как знаешь, - ласково посмеиваются они. – Но дорога от тебя не убежит. Почему бы не выйти из круга и не потанцевать с нами?
- Вам все равно не выбраться из леса, пока звучит флейта.
- Пока звучит весенняя песня.
- Песня любви и жизни.
- Выходи из круга, танцуй с нами под весеннюю песнь!
- А если не хочешь, отдай нам своего парня.
Гриф судорожно вцепляется мне в плечо.
- Гриф, - цежу сквозь зубы. – Ты рыцарь или жопа с ушами? Держи себя в руках.
- Я, может, и жопа, - шипит он на меня, - но уши у меня, в отличие от твоих, нормально слышат. Эти вертихвостки нам сами подсказку дали.
- Какую, на хрен, подсказку?..
Гриф молчит. Женщины вьются за кругом, наперебой зазывая его потанцевать с ними. Наконец, разочаровавшись, отступают к деревьям и смешиваются с другими тенями.
Я замечаю поодаль озеро, сияющее под луной, как серебряный поднос. Это то самое, из которого мы с Джеком пили в самом начале, только льда на нем больше нет. Тени то и дело нагибаются к воде, зачерпывают ладонями и пьют, после чего откровенно пьянеют. Я узнаю среди них школьную учительницу – она отхлебывает из чьей-то горсти и интеллигентно закусывает морковкой.
Мохнатый барабанщик длинным глотком втягивает едва ли не треть озера. Задирает голову к небу и неистово ревет, продолжая колотить в подвешенный к животу барабан.
- Вон Свин, - Гриф показывает пальцем из-за моего плеча. – Эй, Свин! Иди сюда! Что ты тут делаешь с этими лешими? Я думал, ты подох!
Белобрысый парень отделяется от толпы и останавливается у границы круга. Лицо его, конопатое и курносое, сияет хмельным восторгом.
- Я у них на музыке играю, - гордо говорит Свин и показывает диковинный инструмент – горшок, затянутый пленкой, из центра которой торчит тростинка. При игре горшок издает что-то вроде ослиного крика.
- У тебя ж слуха нет, - фыркает Гриф, по-прежнему, однако, держась за моей спиной. – Переметнулся, значит? А ты башкой своей подумал, кому ты теперь служишь?
- Я служу Королю, - торжественно заявляет Свин. – Он куда древнее и могущественнее того, другого. Он был здесь раньше всех. Он правит силами земли. Никто не может противиться голосу его флейты. Это он увлекал за собой крыс, детей и женщин. Это он со своим оркестром бродил по земле во время чумы – и люди плясали и не могли остановиться, и умирали, танцуя. А нынче дети его идут в города и учат людей танцевать. Танцуйте и вы с нами, выходите из круга!
- У вас тут у всех пластинку заело? – огрызается Гриф. – Если ваш Король такой великий, почему вы не можете войти в круг? Не такой уж он крутой, получается. И приколы у него, кстати, дебильные!
Свин извлекает из своего горшка очередной ослиный вопль и теряется в толпе.
Тем временем вокруг нас образуется другой хоровод, на этот раз из существ явно мужского пола. У них на головах рога, как у Короля, только у всех разные: оленьи, бараньи, козлиные. Движения их мускулистых тел отличаются той же нездоровой грацией, что и у женщин.
- Иди к нам, - зовут они меня. – Мы научим тебя танцевать, как мы.
- Идите на хрен, - отвечаю я. – Меня хранит пламя живого сердца.
Король улыбается мне из-за спин подданных, потом снова подносит флейту к губам. Мелодия заполняет собой весь лес. В ней слышится такой призыв, такое разудалое веселье, что даже мне трудно устоять на месте. Два хоровода – мужской и женский – смешиваются, разбиваются на пары. Мелькают тела, лица, сплетенные руки, обнаженные груди. Я морщусь. Король то подается вперед, то отшатывается назад, надувает щеки, закатывает глаза, приплясывая на месте. Его фигура то скрывается за телами танцоров, то оказывается у самой границы круга.
- Пипец, - беспомощно стонет Гриф, и я чувствую, как его руки обхватывают меня за талию. Не глядя пихаю его локтем. Гриф неожиданно отталкивает меня и бросается в гущу танцующих.
- Стой, придурок! – верещу я, лампа качается, пляшущие фигуры прыскают в стороны – и я вижу, как Гриф налетает на Короля и вырывает у него флейту.
- Держи! – орет Гриф..
Флейта летит в нас, Джек подпрыгивает и ловит её зубами. Оркестр сбивается, музыка смолкает, огоньки начинают мигать и один за другим гаснут. Рогатая тень взметается над лесом и опадает, луна скрывается за набежавшими облаками.
Бескостные руки утаскивают Грифа в темноту.