Во сне слышу, как где-то скулит собака и плачет ребенок.
Проснувшись, некоторое время не могу вспомнить, где я и как тут оказалась. Затем вижу свой рюкзак у кровати.
- Надо вставать и идти, - говорю себе, но с места не двигаюсь. Вездесущий ветер играет занавесками на окнах, перелистывает забытую на столе книгу. Это действует на нервы. Я прячусь под одеяло с головой и пытаюсь снова уснуть, однако попытка не приносит ничего, кроме головной боли. Дрожа, вылезаю из постели, прицепляю меч и иду в ванную искать аптечку. Роюсь в шкафчике и вдруг боковым зрением замечаю движение в зеркале. Мгновенно выхватываю меч.
-Есть тут кто? –спрашиваю тревожно. Высовываюсь в коридор. Конечно, никого. Квартира полна шелеста, шороха, стуков – как тут услышишь шаги? Я опускаю меч.
- Да мне, в общем-то, по барабану, - говорю вслух и возвращаюсь к поискам. Нахожу обезболивающее, достаю две таблетки и нагибаюсь к крану запить их водой.
Что-то не так.
В большом зеркале над раковиной отражается дверь , которая ходит туда-сюда, то наполовину закрываясь, то с размаху стукаясь о стену. На розовой пластмассовой держалке трепыхаются разноцветные полотенца. Видна часть кафельной стены с трубой. Но кое-чего в зеркале не хватает, и это ненадолго приводит меня в чувство.
Не хватает моего отражения.
- Ну и что это значит? – мямлю, застыв с таблетками на ладони. – Я привидение, что ли? А, ладно, потом разберусь.
Происходящее, конечно, очень и очень странно, но думать об этом лень. Нет, даже не лень. Ну не отражаюсь я в зеркале, ну и что? Этот вопрос кажется настолько неважным, что бессмысленно тратить силы на поиски ответа. Все равно ничего не пойму.
Вернувшаяся свинцовая усталость гонит меня обратно в кровать – но заснуть все-таки не удается, и я долго лежу и пялюсь в потолок. Затем встаю и иду в прихожую. Рюкзак и дождевик остаются в спальне. К чему таскать на себе лишнюю тяжесть?..
По подъезду порхают рекламные листовки, в почтовых ящиках, как живые, шебуршатся газеты. Кому они нужны, думаю равнодушно. Кому интересно то, что происходит не с ними?
Выхожу на улицу и иду, иду, не заботясь о направлении – просто из потребности в ходьбе. В животе урчит, но при мысли о еде меня охватывает отвращение. Ноет левый висок – выпила ли я таблетки, или они так и раскисли в раковине, выпав из моей руки?.. Понятия не имею, да это и неважно. Ничего не важно… Мысли рассыпаются – не могу вспомнить, о чем думала минуту назад. Наверняка о какой-нибудь ерунде.
Иду, иду, иду – ровным размеренным шагом, не останавливаясь, не меняя скорости. Удивительное состояние: смертельная усталость – и болезненная жажда движения, мигрень - и странная легкость в голове, апатия – и раздражение, порой доходящее до бешенства. Бесит все – от лезущих в лицо волос до никчемности мироздания. Волосы можно отрезать мечом, но до жути не хочется прилагать усилий. Хорошо бы они сами отвалились.
Продолжаю путь – мимо проплывают магазины, кинотеатры, кафе. Я смотрю на неосвещенные витрины , в мозгу мелькает мысль – я ведь могу войти куда угодно и взять что угодно. Я совсем одна в городе. Я совершенно свободна в своих действиях. Захочу – разобью мечом витрину вот в этом ювелирном и обвешаюсь с головы до ног драгоценностями. Захочу – вломлюсь в кондитерскую и обожрусь пирожными. Захочу – разденусь догола и буду плясать на руках на площади. И никто мне не помешает.
Вот только я ничего такого не захочу.
* * *
Долго ли я так хожу – неизвестно.. Время определить невозможно: часов нигде нет, освещение не меняется. Наверное, в этом городе вообще нет ночи, только вечные асфальтовые сумерки. Но размышлять о причинах этого явления мне неохота.
В какой-то момент мне начинает казаться, будто шум ветра как-то изменился. Теперь к нему примешивается посторонний звук – низкий, вибрирующий, что-то вроде урчанья мотора, Немного погодя возникает ощущение чьего-то присутствия. Я вяло думаю, что надо бы остановиться и оглядеться – но ветер подталкивает меня в спину, и я продолжаю идти, глядя прямо перед собой. Какая мне разница, кто там за мной идет. Разве такой пустяк, как собственная безопасность, может меня волновать? В конце концов, что может со мной случиться? Ничего страшнее смерти – да и та не так уж страшна на самом деле.