- Я, например, ни за что не стала бы превращаться в статую, - сообщает Лиза доверительно. Я замечаю, что лицо у нее больше не старческое, но и не детское – теперь ей можно дать лет тридцать. – Я думаю, королева неправильно поступила. Она же была не обязана стоять тут над ним, пока не окаменела и не вросла в стену.
- Лиза, - говорю устало. – А не пошла бы ты к черту?
- Зачем? – удивляется она, вскидывая на меня пуговичные глазки. – Я же еще не договорила.
- Зато я уже все поняла, - буркаю я. Мечом отсекаю длинную волнистую прядь королевских волос и прячу в карман рюкзака. Затем беру лампу и окликаю Джека.
- Ты куда? – Лиза вприскочку бежит за мной, стараясь заглянуть в рюкзак. – Зачем тебе его волосы? Что у тебя там еще в сумке? Дай посмотреть, пожалуйста.
- Лиза, - говорю я, останавливаясь. – Ты же хочешь заняться медициной? Вот и посиди здесь, попробуй его реанимировать. Искусственное дыхание поделай, непрямой массаж сердца… Ты же про все это наверняка читала. Сосредоточься хоть на чем-нибудь наконец, дурында!!! А если что, где дверь – ты знаешь. Только не тащись за мной хвостиком.
- Почему это?
- Ты меня достала, - отрезаю я и ухожу.
Останься я там еще хоть минуту – замерзла бы насмерть…
Коридор выводит нас вовсе не в знакомую прихожую, а прямо на городскую улицу. Ветер радостно взметает мне юбку, залепляет лицо волосами. Джек несколько раз подряд чихает и мотает головой: пыль в нос попала.
- Я уж и не знаю, что хуже: мороз или ветер, - говорю я, провожая взглядом прохожих. У них такой вид, будто они никогда не лежали, обледенелые, в морге. Просто люди, идущие по своим делам. Поднятые воротники, опущенные головы, трепыхающиеся полы одежды…
- Думаешь, ты герой? – раздается из-за спины. Я оборачиваюсь. Никакого прохода нет, позади только зеркальная витрина. В зеркале маячит Король: руки скрещены на груди, волосы развеваются, лица сменяют друг друга со скоростью ветра. Глядя мимо меня на своих подданных, Король задумчиво продолжает: - Вы, странствующие рыцари, имеете дурную привычку всех спасать, не спрашивая на то их согласия.
- Я всего лишь пожалела людей.
- Жалеть нужно тех, кто страдает. Разве эти люди страдали, пока находились вдали от своих тел?
- Ты совсем идиот? Они же были мертвы.
- Они не были мертвы. Их тела хранились во льду для того, чтобы люди в любой момент могли в них вернуться. Никто этого просто не делал.. Пока не явилась ты и не заставила их вернуться. .
- Чувак, - говорю я, изо всех сил стараясь не поддаваться. – Там был морг и гора трупов. И среди них ты, между прочим. Почему ты сам не ожил?
- Потому что ты играть не умеешь, - серьезно отвечает Король. – Десятки рыцарей проходили через мой город. И каждый ухитрялся тем или иным способом поднять всех на ноги. Только меня никому еще не удавалось загнать обратно в тело. Мой дух слишком силен . К тому же вы, рыцари, вечно делаете все наполовину.
- Постой-ка, что же это выходит? Их уже оживляли раньше?
- Не нравится мне это выражение, но – да. Или ты думала, что одна такая умная?.. С завидной регулярностью в город забредают господа с мечами, мнящие себя спасителями человечества. Натворят дел и идут себе дальше. А люди снова возвращаются к нормальной жизни. Потому что это их собственный выбор.
- И это, по-твоему, жизнь?
- А по-твоему, нет? Для того, чтобы жить, обязательно нужно испытывать боль, голод, жажду, болеть, уставать, ссориться с кем-то?... А если я нашел способ обходиться без этого? Отбросив все ненужное, люди получили возможность заниматься тем, чем хотели.
- А ты-то откуда знаешь, чего они хотели?
Король вздыхает.
- Я никого не заставлял следовать за мной. Ты видела мое лицо там, в зале?
- В морге.
- Когда-то это был мой тронный зал. Я страдал, Дева-Меч. Очень страдал. Я пропускал через себя все горести моего народа. Я изучил все науки человеческие, все магические практики, когда-либо существовавшие. Я неустанно искал способ сделать людей счастливыми. И я его нашел. Но даже тогда я никого ни к чему не принуждал. Я на самом себе опробовал этот способ, и мой эксперимент, как видишь, удался. И тогда я через зеркала явился к людям и рассказал им о своем опыте. Они были вольны поступить, как угодно. И они сделали свой выбор. Я уже рассказывал тебе, как это произошло.
- А как же собаки и дети?
- Это лишь вопрос времени. Дети вырастут, собаки одичают.
- Так по-твоему выходит, что счастье – это равнодушие? А как же тогда, не знаю, ну люди же должны помогать друг другу…
- Зачем помогать тем, кто ни в чем не нуждается?
- А просто поговорить тебе никогда не хочется?
- Я говорю. Сейчас. С тобой. Не вижу, в чем тут проблема.
Я долго молчу, накручивая прядь волос на палец.
- Знаешь, может быть, ты и прав. Но мне все-таки жаль ту несчастную лужу, которая была королевой.
По лицам Короля невозможно угадать, о чем он думает.
- Она была против моего эксперимента. И оказалась единственной, кто не смог освободиться.
- Может, это потому, что она тебя любила?
- Если бы любила – не пыталась бы удержать, - отвечает Король , и оголтелое мелькание его личин немного замедляется. – Это было очень эгоистично с ее стороны. Я думал, она понимает меня – она ведь никогда не возражала, не устраивала истерик. Только спрашивала, уверен ли я в том, что делаю. А потом вдруг отказалась уйти и осталась подле моей оболочки. Я ветром кружился вокруг, уговаривал ее бросить глупости, заняться чем-нибудь интересным – а она только плакала и отвечала, что таково ее желание. И я оставил ее в покое. Разве я имел право ее отговаривать?
- Скотина, - бессильно говорю я. – Да ведь только ты и имел такое право…
- Знаешь, я думаю, тебя это вообще не касается, - замечает Король. – Ты хотела еще что-то спросить?
- Да. Раз ты такой всеведущий… Может, все-таки сообщишь, у тебя Белый Всадник или нет?
- Не у меня.
- Где он?
- Не в своем теле.
- Это я и без тебя знаю!.. Хорошо, поставим вопрос иначе. Где его статуя?
- В столице соседнего королевства.
- То есть у четвертого Короля?
- А кого ты считала первым?..
Я в сердцах сплевываю.
- Пошли, Джек. С ним разговаривать – только время тратить. Эй ты, Король…
Я осекаюсь на полуфразе. Короля нет.
- Ну и ладно, - пожимаю плечами. – Давай, Джек, уходим из этого города…
Джек на прощание задирает лапу на витрину.