- Документы, - сурово требует ушастый.
- Какие, к лешему документы? – возмущаюсь я. – Я странствующий рыцарь, мать вашу! Хожу где хочу, и не вам мне указывать, сопллллл… молодые люди!
- Документы, - повторяет лопоухий, не меняя интонации.
Я молча достаю меч. Джек делает шаг вперед и оскаливает клыки. Пограничники смотрят на меч, на Джека, потом опять на меч. Переглядываются. Мы с Джеком тоже переглядываемся, я подмигиваю – и бью лопоухого сапогом в пах. Джек подпрыгивает и толкает его напарника в грудь передними лапами. В следующую секунду мы подлезаем под шлагбаум и показываем такой спринт по трассе, что, будь это соревнование, нам бы по медали вручили.
- Оторвались? - спрашиваю Джека, когда мы наконец останавливаемся. Тот тянет носом воздух и кивает. Я упираюсь руками в колени и пытаюсь выровнять дыхание, ощущая себя чайником, только что снятым с огня. Что-то я нынче не в форме.
- Джек, - говорю, отдышавшись. – А ведь это еще только начало. Похоже, Белый Всадник и правда здесь. Мы на верном пути, дружище!..
* * *
Четвертое королевство немного напоминает первое, только поухоженней и, поминиатюрнее. Деревеньки здесь маленькие, опрятные и какие-то кукольные, даже не верится, что в них могут жить люди. Впечатление усугубляется еще и тем, что, проведя ночь в лесочке, мы входим в деревню на рассвете. На улицах никого нет, ставни в домах заботливо закрыты. Сохнущее на веревках белье в лучах восходящего солнца отливает розовым. На чистеньких клумбах посверкивают росой тюльпаны.
Меня охватывает странное чувство – нечто среднее между гневом и тоской по дому.
- Эх, - сокрушаюсь я, потирая ноющую от лежания на земле поясницу. – Живут же люди на свете… Аж противно. Ты, значит, броди по дорогам, мечом размахивай, по Адовкам да мертвым городам шляйся, а они тут тюльпанчики разводят… за шлагбаумами. Тьфу на них совсем! Пошли, Джек, быстрее, тошнит меня от этих клумбочек…
К полудню, миновав несколько таких деревушек, добираемся до города. В принципе, та же деревня, только покрупнее. Городок утопает в зелени, а цветов столько, что у меня непрерывно свербит в носу. У двух-трехэтажных домов какой-то кондитерский вид. Так и хочется откусить кусочек пряничной стенки или перил, точно из шоколада отлитых. Я сглатываю вязкую слюну.
- От одного пейзажа окосеть можно, - жалуюсь Джеку вполголоса. Тот никак на это не реагирует. Вообще мой оруженосец как-то притих с тех пор, как мы пересекли границу. – И сушняк одолевает, сил моих нет. Слушай, может, колодец поищем? Джек? Эй, Джек, с тобой все нормально?..
Волк поспешно встряхивается и бодро трусит вперед, всем своим видом показывая, что мои опасения беспочвенны.
- Ну-ну, - бормочу я.
Пройдя сквозь цветущий яблоневый сад, выходим к колодцу. Джек почему-то тревожно озирается и норовит спрятаться за срубом.
- Нет, с тобой определенно что-то не так, - заключаю я, небрежно скидывая ведро в колодец. Веревка раскручивается, ведро с гулким плюхом шлепается в воду. – Может, мы в том городе оба заболели? У меня вон шум в башке так и не прекращается…
Джек высовывается из укрытия, как солдат из окопа, и еле слышно поскуливает. Старательно крутя ворот, я вытягиваю ведро, ухаю его на землю и соображаю, как бы половчее из него напиться. Замечаю висящий на гвоздике повыше ворота ковшик.
- Ну это уже ни в какие ворота не лезет, - говорю, подняв брови. – Ты смотри, Джек, они его даже не привязали. Спереть, что ли, для острастки?... Джек?..
- Джек! – раздается грозный окрик, и из розовеньких яблоневых зарослей выбегает женщина в темно- синем халате с драконами. Одной рукой она придерживает расходящиеся полы, в другой руке у нее скалка. Лицо, несмотря на боевое выражение, довольно привлекательное.
- А ну-ка вылезай оттуда, подлец! – кричит женщина, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я так и застываю с ковшиком у губ. – Хотел тихомолком проскочить, кобель паршивый?.. Не выйдет!
Я отмираю и делаю первое, что приходит в голову: выплескиваю воду в лицо мегере.
- Ты чего орешь на моего друга, истеричка?
Теперь замирает она, разинув рот и выпучив глаза. Несмотря на ранний час и яркое солнце, глаза у нее густо подведены черным, а помада на губах темно-алая. Косметика обильными ручьями стекает по лицу.
- Ты кто такая, стерва? – спрашиваем мы друг у друга одновременно, и одновременно же отвечаем: - Не твое собачье дело!
Женщина замахивается скалкой, я отступаю и тяну из ножен меч.
- Девочки, перестаньте, - доносится новый голос, и из-за колодца вылезает Джек собственной персоной. Я как-то сразу догадываюсь, что это он, хотя мой оруженосец изменился до неузнаваемости. Проще говоря, превратился в человека. Хотя нет, пожалуй, не так уж сильно он изменился: мимика осталась прежней, и манерами он если не волка, то пса напоминает точно.