- Спасибо, - радуется эфирное создание и улетучивается, оставив за собой шлейф цветочного аромата. Я надеваю маску и надвигаю капюшон на голову. Снимаю сапоги и не без труда засовываю в ближайшую урну. Ну вот, кажется, можно идти.
У самой лестницы меня вдруг охватывает панический ужас. А что, если все эти люди поймут, кто я? Поймут, что я чужак, обманом затесавшийся в их веселую компанию? Да еще и такой неприятный чужак…
- Ну и в рот им ноги! – говорю вслух, вздергиваю подбородок и начинаю подниматься. Влажноватый мрамор холодит босые ступни. В голове, в такт ударам сердца, пульсирует зов.
Я иду…
* * *
Королевский дворец оглушает запахом, гомоном, светом. Из-за злополучной маски у меня сужается поле зрения, и приходится постоянно вертеть головой туда-сюда. В продолговатые прорези вплывают то люстры - точно из застывших брызг, то голубоватая гладь зеркал. Людской поток разбивается на ручейки; смех, болтовня – как журчанье, дамские платья ниспадают волнами. Бледные шеи, уши, запястья обсажены гроздьями прозрачных и голубых камушков. Запах согретых теплой кожей духов – лаванда, жасмин, вербена, иланг-иланг – вызывает особенно мучительный приступ жажды. Чёрно-белые официанты обносят гостей шампанским. Я сухо покашливаю и, чтобы унять першение в горле, хватаю бокал и выплескиваю вино в рот, как водку. Светло-золотая пузырящаяся жидкость оказывается кислой, как моя физиономия, но першить в горле перестает. Я медленно продвигаюсь вперед, за толпой, съежившись под плащом, как заскорузлая тряпка. Толкаю кого-то рюкзаком, задеваю мечом, но не извиняюсь – губы слиплись.
Высокие белые двери выплевывают меня в зал, большой и гулкий, как бассейн. Середина его пуста, группки людей копошатся вдоль стен. В дальнем конце зала – сцена, и на ней сидит оркестр. Я такого никогда не видела, но тут и ежу понятно: это настоящий симфонический оркестр, а не адовский ансамбль песни и пляски. Настраиваемые инструменты издают какие-то потусторонние звуки. Народ приглушенно шумит, шелестит, как прибой. Перед самым лицом взмывает чей-то веер из белых перьев, я отшатываюсь, шепотом чертыхаюсь и подбираю полы плаща, волочащиеся по паркету. Когда вновь поднимаю глаза – на сцене стоит дирижер. Даже будь у меня сомнения в его статусе, корона и осанка вмиг бы их развеяли. Контраст между серебристой короной и черными волосами выглядит почему-то вызывающе. Осанка же мало сказать горделивая – прямо-таки самодовольная. Ноги расставлены, плечи отведены назад, спина прямая. Ха, думает, он пуп земли! До чего неприятный тип, размышляю я, продвигаясь потихоньку к сцене и стараясь половчее огибать загораживающих дорогу людей. Наверняка сноб, эгоист и деспот. Хотя мне-то какая, на фиг, разница…
В очередной раз наступаю на собственный плащ и останавливаюсь. В ту же секунду руки дирижера взлетают вверх - и меня окатывает музыкой, точно струями фонтана. Я же говорю – они тут везде… Машинально трясу головой, как мокрая собака. Рванувшись сначала фонтаном вверх, музыка опадает, растекается спокойным потоком, ширится, разливается, начинает подпрыгивать, будто река на стремнинах, а потом обрушивается водопадом на восхищенных до экстаза слушателей. Никто не танцует, хотя вроде как планировался бал. У всех головы повернуты к сцене, глаза влажно блестят, рты полуоткрыты. Ловлю себя на том, что тоже стою разинув рот – и поспешно его захлопываю. Я устояла перед флейтой лесного короля – так неужели теперь раскисну?..
Сама не заметив как, оказываюсь почти рядом со сценой. Обзор мне загораживает стайка девиц, наряженных в эту их местную униформу. Музыка ласковым ручейком лепечет что-то нежное и наверняка лживое. Руки Короля порхают, как птицы или бабочки. Это должно бы выглядеть нелепо, но не выглядит. Удивляясь, почему так, я пристраиваюсь позади девиц и замираю…
Из ступора меня выводит внезапная тишина и – после паузы – гром аплодисментов. Что, уже все?... Сколько же они играли?...
- Пирожное? – доверительно спрашивает подкравшийся сзади официант.
Я вздрагиваю.
- Нет, спасибо. Мне нельзя.
Ух!... Словно укус пчелы или несильный удар током, пробирает меня ощущение взгляда. Я поднимаю голову и встречаюсь глазами с Королем. Они черные у него, как озеро под звездами. И да, поверх голов, поверх поднятых аплодирующих рук он заглядывает мне в самые зрачки, на которые никакую маску не наденешь. Меня охватывает паника. Что, если он читает мои мысли? Что, если он уже догадался, кто я?... Король коротко улыбается и отворачивается. Может, я все же ошиблась, и это он не мне? Может, сзади кто-то стоит? Оборачиваюсь - стоят, конечно, и довольно много народу. И все глядят на него. И у всех сияющие, восторженные лица. Меня почему-то захлестывает обида.
- Я шла за тридевять земель, - шепчу я, хмуря под маской брови.. – Я сражалась с драконами и рыцарями, я прошла через колдовской лес и мертвый город, и все это для того, чтоб ты смотрел на других? Так не годится, чувак…